Хозяйка Дьявола - Катерина Траум

скоростью. Он рычал от бессилия, пытаясь двинуться вперед к будто намеренно отошедшему сопернику, но Деон словно не замечал этого, лениво вытирая с шеи кровь и даже демонстративно отвернувшись. И тут раненый зверь захрипел от злости, перехватил сай за зубец и прицелился, собираясь метнуть оружие.

Сандра тонко пискнула от ужаса, когда клинок полетел точно в затылок Деона, будто специально стоящего к Голему спиной и ловящего восторженные овации зрителей. И тут действительно удалось лицезреть Дьявола во всей красе. Он, словно затылком почуяв опасность, резко присел, позволив саю воткнуться в деревянное ограждение арены. А затем повернулся и метнул свой клинок в ответ – молниеносно, без жалости. Слепо, даже не целясь.

Зубец вошел Голему точно в середину живота, вызвав глухой хрип боли. Не в силах оставаться на ногах, тот упал на колени, зажимая рану и подвывая. Изо рта у него брызнула кровь, и смотреть на происходящее безумие для Сандры было все тяжелее.

– Черт! Твоя взяла, Джон, – с откровенной досадой фыркнул Барлоу, кажется уже списывая раба со счетов. – Пять лет псу под яйца. Кусок дерьма!

Графиня икнула от шока: как будто тому было совершенно плевать на воющего в агонии человека. Победитель и так уже ясен, к чему жестокость? Зачем продолжать?

Но беснующаяся толпа за ее спиной явно была иного мнения.

– Дьявол! Дьявол! – скандировали жаждущие крови зрители, и Деон послушно начал забивать жертву.

Будто готового к свежеванию кролика, он обошел стоящего на коленях с клинком в животе противника, вскинув оставшийся в руке сай. Размахнувшись, без тени жалости на лице воткнул зубец в плечо Голема, продырявив его насквозь. Тут же вынул и лениво вытер кровь о штаны, а над ареной пролетел глухой стон. Багровая лужа скапливалась под коленями проигравшего, стекая из колотых ран. Голова Голема повисла, и тот уже будто был не в этом мире, а где-то между жизнью и смертью.

Сандра усилием воли подавила рвотный позыв и в ужасе смотрела, как Деон примерялся для следующего удара. Глаза его были темны и безучастны, будто он не судьбу человека определял, а выбирал завтрак. Впрочем, он ничего и не решал в этот момент, кроме как способа убийства.

Все давно решили за него. Дали ему Право. Дали оружие и велели убить или умереть.

Сандра – вот кто на самом деле мог сейчас решить хоть что-то. Прекратить безумие. Остановить занесенную для удара острием в лоб Голема руку.

И она не сумела смолчать. Не могла вдохнуть, пока не сбросит этот груз с плеч.

– Стой! – вскочив с места, крикнула она во весь голос, наплевав на реакцию толпы.

Деон замер с направленным на противника клинком, кинул на хозяйку раздраженный взгляд из-под хмурых бровей. Мотнул головой, будто не желая слышать ее голос, после чего одним точным пинком в грудь повалил и без того с трудом дышавшего Голема на спину. Тот снова взвыл, хватаясь за рукоять торчащего из живота клинка.

– Сандра, сядь немедленно…

Но ее уже не могли остановить доводы разума, исходящие от Джона. Только осознание, что это ее рука готовилась принести кому-то смерть, движимое душевным порывом. Пусть хоть вся эта чертова яма горит синим пламенем, но Сандра планировала попасть в рай после смерти. Как она посмотрит в глаза отцу на том свете, если сейчас допустит это?

– Остановись сейчас же! Раб, я твоя госпожа, и я приказываю не убивать этого человека! – звонко взлетел ее дрожащий голос под самую брезентовую крышу, после чего над ареной воцарилась гробовая тишина, не считая лишь слабо кашляющего кровью Голема.

Деон вновь метнул на графиню взгляд – теперь уже шокированный. Он смотрел на нее как на сумасшедшую, а Сандра уверенно вздернула подбородок. Она не сомневалась, что этот приказ – единственно правильное, что она была обязана сейчас сделать. Жаль, что вообще довела все до критической точки.

Ослушаться прямого приказа на глазах сотен людей… в шахты рабов кидали и за меньшее без суда и разбирательства. И графиня это понимала, а потому – только твердый повелительный взгляд глаза в глаза и ожидание полного подчинения. Он не захочет отправляться гнить в подземную нору до конца своих дней, как она не хотела после смерти попасть в ад за убийство этого несчастного человека на арене.

Деон оскалился и зарычал, как дикий зверь, у которого из пасти вырвали кусок мяса. Упрямо вскинув сай, он все-таки кинулся на Голема, направив зубец прямо ему между глаз. И в последний момент, когда Сандра уже зажмурилась в преддверии смертельного хрипа и хруста черепа, клинок с глухим треском вошел в деревянный настил под песком, в полудюйме от виска раба.

По толпе прошел разочарованный ропот. А Деон поднял голову и нашел взглядом хозяйку.

В горящих диким огнем дымчатых глазах отразилось все разом: тонны ненависти, ярости, шока, восхищения и одно обещание черной, как душа павшего с трона Дьявола, вспышкой: «Я убью тебя. Я, мать твою, тебя убью».

Пепел

Кромешная темнота. Сначала она кажется спасением, особенно когда шаги и ругань снаружи шкафа утихают и отдаляются. Но после того как старая дверца с заевшим замком не поддается усилиям детских ручонок, темнота становится гуще, чернее. Она словно кусает, щиплет глаза, и Сандра закрывает их – а разницы никакой, одинаково черная картинка.

Становится холодно, хочется есть и пить после долгого бега от преследователей. От переутомления и испытанного ужаса она то и дело проваливается в подобие сна, роняя голову на собственные прижатые к телу трясущиеся колени. И темнота сменяется яркими образами, которые не хочется видеть. Как по лицу папы прилетают удары кулака, как брызжет в стороны кровь, как он стонет от боли и не может увернуться.

Эти сны вызывают такую сильную тошноту, что пару раз Сандру все-таки выворачивает, и теперь у нее под ногами противно мокро.

Спустя восемь часов она пачкает мочой панталоны, плача от унижения.

Спустя двенадцать часов высыхают слезы.

Спустя двадцать пятилетняя девочка превращается в немую статую, неспособную произнести ни звука.

– Санни! Бог мой, детка!

В крохотную щель замочной скважины заглядывает отец, после чего ломом вскрывает дверцу. Та со скрипом открывается, глаза слепит свет. Но Сандра продолжает сидеть в углу и не спешит бросаться в расставленные объятия, безучастно глядя в одну точку.

Кто этот человек? Может, новый кошмар?.. Слишком отекшее, вздутое лицо и заплывшие глаза. Это не может быть ее папа.

– Санни, наконец мы тебя нашли! – раздается за его спиной, и, увидев родную улыбку