Ядовитый поцелуй - Т. Л. Смит

а отец — в тюрьме. — Сжимая стакан пальцами, я смотрю на нее и спрашиваю прямо: — Где алкоголь? — Обычно он всегда на виду. На столе или возле дивана. Везде и всюду.

— Я не пью уже два года.

Ее слова лишают меня дара речи, тяжесть этого признания медленно проникает в сознание.

— Почему? Как?

Она садится напротив меня и кладет руки на стол. Ее ногти, под которыми виднеется земля, постукивают по цветной скатерти, пока она смотрит мне прямо в глаза.

— Мне жаль, что я не могла стать для тебя лучшей опорой. Я знаю, что у тебя никого не было, кроме меня, и прошу прощения. — Она протягивает руку, чтобы коснуться моей, но я отстраняюсь.

— Мне не нужны твои извинения. Со мной все в порядке.

— Правда? — спрашивает она, приподнимая бровь.

— Что тебе сказал отец?

Она откидывается назад, и я вижу, как по ее лицу мелькает разочарование, прежде чем она произносит:

— У тебя те же… склонности, что и у него.

— Зачем он рассказал тебе об этом? — Я качаю головой, не заботясь об ответе. — Я пришла за своим свидетельством о рождении.

Тетя встает и уходит в другую комнату. Я слышу какой-то шум, прежде чем она возвращается и кладет его передо мной. Я просматриваю его и, конечно, упоминания отца там нет. Лилит Хаклберг. Хаклберг — моя девичья фамилия. Мне не дали фамилию отца при рождении, но я всегда думала, что это было желание матери.

Честно говоря, я никогда не спрашивала.

— Он вообще мой отец? — Я уже знаю ответ; мы слишком похожи. Но я должна спросить.

— Конечно. Ты — его копия. Он просто хотел защитить тебя от того мира. И у него это получилось. — Она улыбается.

— А мои деньги? — спрашиваю я. — Что-нибудь осталось?

— Он не мог оставить их на твое имя по очевидным причинам. Не должно было остаться никаких следов, ведущих к тебе. Для внешнего мира ты была моим ребенком.

— В этом нет никакого смысла, — говорю я, качая головой в неверии.

— Я была хорошей подругой твоей матери, так что, в общем, есть. — Она снова встает и выходит из кухни, а когда возвращается, у нее в руках спортивная сумка.

— Я не потратила всё, но немного использовала. — Она расстегивает молнию. — Я пополняла сумму по мере возможности, так что большая часть осталась.

Я встаю, открываю сумку шире, и вижу перед собой пачки стодолларовых купюр.

Мой рот широко открывается.

— Надеюсь, ты ещё заглянешь, — произносит она, и в ее голосе слышна надежда. Это странно, потому что, вспоминая детство, я помню лишь, как она замыкалась в себе и не хотела видеть меня рядом.

Я беру сумку и выхожу, не сказав больше ни слова.

17. Реон

Мы ужинаем в одном из ресторанов Арло. Хотя он, как и все мы, бизнесмен, его специализация — терапия. Он один из самых востребованных психотерапевтов в стране. Ему доводилось работать с самыми опасными преступниками мира и даже с президентом. Помимо этого, Арло принадлежит сеть ресторанов — этот один из них. Мы сидим за столом небольшой компанией: Сорен без спутницы, Арло с молчаливой рыжеволосой девушкой, и я с Майей.

— Когда ты уже найдешь кого-нибудь? — спрашивает Майя Сорена. Он бросает на меня взгляд, пока Майя наклоняется и кладет руку мне на плечо. Она живет у меня уже неделю, расхаживая в полупрозрачном белье и изо всех сил пытаясь заставить меня сдаться.

Но я не могу.

Я не хочу её.

Однако, согласно правилам Общества, которые все приняли, мы должны уважать Лорда и выполнять его приказы, когда это необходимо.

— Когда буду готов, — отвечает Сорен, пока спутница Арло и Майя встают, чтобы пройти в дамскую комнату.

— Некоторые из нас еще не готовы, но их принуждают, — говорю я, и рука Майи сжимает мое плечо, прежде чем она опускает ее и девушки уходят.

— Женатый мужчина создает меньше рисков, Реон, — сквозь зубы произносит Сорен. Другими словами: заткнись нахер и женись на моей сестре. Когда мы приносим нашу гребаную присягу Обществу, мы понимаем, во что ввязываемся. Мы не идиоты. Каждый из нас — выгодная партия. — А ты любишь создавать много проблем.

— Я не создавал проблем уже больше года, — указываю я.

— И как долго, по-твоему, это продлится? — парирует Сорен. Мы находимся в отдельной комнате с видом на ресторан, так что официанты могут слышать наш разговор, только когда заходят.

— Полагаю, поживем — увидим, — отвечаю я.

— И именно поэтому ты согласился на брак — потому что твои слабости однажды доставят тебе неприятности.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего. Я подписал этот чертов контракт, когда мне было девятнадцать — после того, как убил человека, и остался свидетель. Я рассказал Сорену, что произошло. Тогда он всё замял, а в благодарность за помощь я пообещал вести себя умнее и поставил подпись.

— У меня еще есть время, — напоминаю я ему.

— И ты не приложил никаких усилий, чтобы выбрать жену.

Майя кашляет рядом со мной, занимая свое место, а рыжая садится рядом с Арло.

— Нет, Сорен, ты уже сделал это за меня, — огрызаюсь я и возвращаюсь к стейку.

— У меня новый клиент, — говорит Арло, прерывая неловкое молчание.

— Отличная новость. Новые дела — это всегда хорошо. Знаменитость? — спрашивает Сорен, поднося бокал к губам.

— Не совсем. Но все же интересный случай. Обычно я не занимаюсь клиентами бесплатно, но у нее особая тяга к… — Его взгляд останавливается на мне. — Крови. — Он усмехается, поднимая нож и разрезая свой стейк, а я удивленно приподнимаю бровь. — К тому же она недавно развелась. И она напоминает мне кое-кого, — говорит он. — Кинана.

Мы втроем замолкаем, услышав это имя.

— Кто это? — я слышу, как спрашивает Майя, но никто из нас не отвечает. Мы не говорим о нем.

— Кинан. Давно не слышал этого имени, — говорит Сорен. — Пусть так и остается, — добавляет он, бросая взгляд на Арло, прежде чем встать и извиниться.

Арло ставит локти на стол, и его взгляд впивается в меня.

— Я полагаю, ты видел мою новую клиентку на приеме Общества. Тогда у нее были ярко-рыжие волосы. Но ее глаза не спутаешь — насыщенного карие, таящие в себе тьму, — говорит он, усмехаясь, прежде чем откинуться на спинку стула.

Моя челюсть сжимается от описания моей Гусеницы. Мысль о том, что Арло общается с ней, приводит меня в ярость.

Майя снова наклоняется ко мне, ее