Измена. Ты будешь страдать - Лада Зорина

Я сглотнула и прошептала:

— Сп-пасибо. И вас… с Новым годом.

Он кивнул мне и молчаливо указал подбородком на дверь, давая понять, что больше не хочет меня задерживать.

Но самое странное случилось потом. Когда я вошла в свои апартаменты, зажгла верхний свет, и произошедшее обрушилось на меня подобно горной лавине.

Только вот на этот раз рядом не оказалось мощного мужского плеча, в которое я бы уткнулась, чтобы вдоволь излить своё горе.

Я кое-как добрела до диванчика, плюхнулась на него и какое-то время тряслась в новых рыданиях, заново переживая не только сегодняшнее унижение, но и всё, что случилось до. Всё, что медленно, но верно покрывалось слоем серого пепла.

Правда, ни отгореть, ни отболеть вот так просто ничему не удалось бы.

Наш с Егором отъезд подарил лишь короткую передышку.

Уже поздним вечером 1 января Кирилл стоял на пороге пока ещё нашей общей квартиры.

И я понимала, мои испытания не закончились.

Они едва начинались.

Глава 34

— Оля, послушай…

Я испытывала тошнотворное дежавю.

Этот вид, эти слова. Да что нового он мог мне сказать после всего, что я увидела?

Егор уже спал, а я расстилала постель в своей комнате, когда Кирилл явился домой и застал меня врасплох своим появлением.

Моей главной задачей, как и месяц назад, было не сорваться и не разбудить сына.

— Добрый вечер, — мертвенно ровным тоном отозвалась я. — Что-то случилось? Что тебя вдруг заставило вернуться домой?

Муж, конечно, не оценил моего сарказма. Поморщился, как от пощёчины.

Жаль, сейчас я стояла слишком далеко, чтобы действительно влепить ему от души.

— Оля, я выпил и…

Я бросила поправлять пододеяльник, выпрямилась и теперь смотрела на него во все глаза.

— И?

— И эта дамочка… короче, мы обсуждали возможное сотрудничество. Она строит новый офис в одном из районов Москвы. И потом она предложила потанцевать и…

— …и предложила залезть к ней под юбку прямо посреди танца, — прошипела я. — Кирилл, хватит лапшу мне на уши вешать! Ну не умеешь ты держать себя в руках, так и скажи! Ты совсем меня не уважаешь, раз думаешь, что я поверю подобным оправданиям!

— Оля…

— А Марина, которая от тебя сбежала, она тоже подобное глотала и верила?

Мне вспомнились слова свекрови, которые не шли из головы с тех самых пор, когда я их услышала. Если уж родная мать признаёт в сыне хронического изменщика, то что же я-то сама себе вру? Питаю какие-то идиотские, несовместимые с реальностью надежды на то, что он одумается!

— Не впутывай сюда Марину, — процедил муж.

Надо же, как я его задела этим напоминанием. Лицо мужа, ещё секунду назад скорбное, извиняющееся, сейчас окаменело, сделалось непроницаемым.

— Не пришлось бы, если бы ты не продолжил так со мной обращаться!

— Я не собирался ничего такого… с ней делать! — неуклюже завершил он. — Ничего, слышишь? Это всё алкоголь!

— Худшего аргумента придумать сложно, Кирилл. Завязывай с объяснениями. Тем более что они уже бсполезны.

Продолжить я не смогла. Пыталась, но не смогла. Горло стянуло, и из меня вырвалось придушенное рыдание.

И, о боже, как же я не хотела, чтобы он становился свидетелем моей слабости! Чтобы он думал, будто я настолько, до отчаяния нуждаюсь в нём, что его новая выходка ломает меня буквально у него на глазах.

Кирилл больше уже не пытался выдумывать оправдания и как-то объяснить своё свинское поведение. То ли аргументы закончились, то ли желание притворяться наконец-то отпало.

— И что же мы теперь будем делать?

На уме у меня был только один ответ — самый очевидный. И кажется, не только на уме. Потому что Кирилл вдруг покачал головой, а в его голосе зазвучало предупреждение.

— Нет. Только не в разгар нашей работы над контрактом. Я не сбираюсь давать Дагмарову повод усомниться в нашей благонадёжности.

Мне очень, почти невыносимо захотелось рассмеяться. Да если бы ты только знал…

Но чёрт знает какие договорённости у моего мужа были с Дагмаровым. Выкладывать ему всё как на духу… мои признания могли всё только усугубить.

Да, я почти ненавидела мужа за всё, через что мне пришлось по его вине пройти. Но Дагмаров… я была далека от мысли, что этот человек был со мной кристально честен.

Произошедшее новогодней ночью до сих пор сильно сбивало меня с толку. А тот факт, что я прорыдала у него на груди — у совершенно незнакомого человека! — а он отнёсся к этому так, будто для него самым обычным делом было меня утешать… я пока не могла отыскать этому объяснения. И это тревожило. Выбивало почву у меня из-под ног.

Я уже не понимала, кому могла верить. И всё чаще склонялась к мысли, что только себе.

Если бы в будущем оказалось, что ещё и Дагмаров норовит втянуть меня в какие-то свои только ему известные планы… нет, хватит с меня этих мужских игр. Так недолго и вовсе в людях разочароваться.

— И что ты предлагаешь? — я сложила на груди руки. — Ты ведь понимаешь, Кирилл, что я больше не смогу тебе верить. Что я не смогу верить твоим обещаниям. Не после того, как ты одно из них нарушил буквально у меня на глазах.

Кирилл медленно выдохнул, глядя в пол.

— Нам придётся работать. Делать вид, что у нас всё как и прежде.

— Зачем? Нет, насчёт работы я ещё могу, возможно, понять. Но для чего нам притворяться, что мы по-прежнему вместе?

Кирилл поднял на меня взгляд:

— То есть как это ради чего? Не ради чего, Оля, ради кого.

Под рёбрами противно заныло, затянуло, будто кто-то наживо пытался вытащить оттуда моё израненное сердце.

— Потому что, видишь ли, Оля, — с обманчивой ласковостью продолжил муж. — Если сейчас ты решишь уйти и не оборачиваться. Если начнётся вся эта канитель с разводом и всеми из него вытекающими… Словом, если ты решишь уходить, ты уйдёшь. Но уйдёшь не только ведь от меня. Ты уйдёшь и от Егора.

Такой ход был более чем ожидаем. Я ведь понимала, что стоит завести разговор о разводе — и Кирилл тут же начнёт снова давить на моё чувство ответственности и на любовь к сыну.

Да, я всё это знала, но боли, которую причиняли его ледяные слова, всё равно не могла избежать.

— Кирилл… я не хочу от него уходить. Наши с тобой разногласия… Ты не можешь так поступить.

— Не могу? — от растерянности не