Беспощадный - Мишель Хёрд

в виду, что я не опытна в спальных делах. — Чувствуя, как румянец ползет по шее, я быстро меняю тему. — Давай начнем как друзья. Мы можем узнать, что произошло в жизни друг друга, и будем плясать от этого. Я не хочу форсировать события.

— Звучит неплохо, — говорит он с облегчением.

Довольная прогрессом, которого мы достигли сегодня вечером, я встаю.

— Я пойду. Увидимся за ужином в следующую субботу?

— Конечно, — говорит он, провожая меня до двери.

Я целую его в щеку.

— Я рада, что мы обо всем поговорили. Я правда скучала по тебе, Красавчик.

— Дай знать, когда доберешься до дома, чтобы я знал, что ты в безопасности.

— Хорошо.

Я не могу перестать улыбаться, идя по коридору. Я понятия не имею, что готовит нам будущее, но прямо сейчас я счастлива.

Глава 12

МАРКУС

Кажется, что между мной и Уиллоу все вернулось в норму. Мы не торопимся, как и договаривались. Но она вернулась в мою жизнь уже месяц назад, и я думаю, настало время для нашего первого свидания.

— Мистер Рид?

Услышав свое имя, я встаю и подхожу к стойке регистрации. Женщина указывает в конец коридора.

— Вы можете подождать во втором кабинете. Врач скоро к вам подойдет.

— Спасибо.

Три недели назад я наконец сдался и пошел к врачу. Оказывается, у меня отравление свинцом. На прошлой неделе мне пришлось пройти кучу тестов, чтобы выяснить, остались ли осколки пули, которые могли стать причиной отравления. Надеюсь, тот факт, что я встречаюсь с кардиологом, означает, что они точно знают причину отравления и могут предложить решение.

Потеря веса становится проблемой, а головные боли не прекращаются. Я также начинаю забывать мелочи, что меня беспокоит. Я не могу избавиться от металлического привкуса во рту. Я устал болеть. Это длится слишком долго. Вот почему я здесь прямо сейчас, а не говорю врачам, куда они могут засунуть свои профессиональные мнения.

Я захожу в кабинет и сажусь. Через секунду я уже отмораживаю задницу. Не понимаю, почему в больницах и врачебных кабинетах так чертовски холодно. Как будто они хотят выморозить из тебя чертов вирус.

— Мистер Рид, — говорит пожилой мужчина, входя в кабинет. Он закрывает за собой дверь и садится напротив меня. — Я доктор Барнард. Как вы себя чувствуете?

— Бывало и лучше, — говорю я, наблюдая, как он открывает папку.

Несколько минут царит тишина, пока он просматривает страницы. Я разглядываю семейные фотографии на его столе, чтобы чем-то себя занять.

— Итак, — говорит он, выпрямляя спину. — Диагноз доктора Эйвери верен. У вас свинцовое отравление.

— Я уже в курсе. — У меня нет на это ни времени, ни терпения.

— Вот тут и возникает проблема. Доктор Эйвери направил вас ко мне после того, как пришли результаты ваших анализов.

Доктор Барнард поднимает рентгеновский снимок и указывает на что-то. Я ни черта не вижу.

— Когда пулю извлекли, остались осколки.

Наконец-то мы куда-то движемся.

— Как вы будете это лечить?

Он прочищает горло и складывает руки перед собой.

— Мистер Рид, осколки находятся в тканях вашего сердца. Глядя на вашу карту, я бы не рекомендовал операцию на данном этапе.

Я с облегчением выдыхаю. Слава богу, они не собираются снова меня резать.

— В вашем и без того ослабленном состоянии риск будет слишком высок.

Стоп. Что?

— Какой риск?

Источником моих проблем начинает биться быстрее в груди, и у меня возникает чувство, что мне не понравится то, что он скажет дальше.

— Из-за и без того ослабленного состояния вашего сердца, вы не переживете операцию на сердце.

Я смотрю на мужчину, не понимая, что он говорит.

— Повторите то, что вы сейчас сказали, — шепчу я.

— Мистер Рид, — говорит он, бросая на меня сочувственный взгляд, — извлечение осколков из тканей сердца — это операция с высоким риском. Ваше сердце остановится при таком серьезном вмешательстве. Ткани вокруг осколков отмирают. Ваше сердце отравлено осколками. На данном этапе ваше тело физически еще способно пережить операцию, но ваше сердце — нет.

Я сижу как замороженный, не в силах вымолвить ни слова.

Наконец, мне удается прошептать:

— Мое сердце умирает?

— Да, мистер Рид. С помощью лечения мы сможем продлить вашу жизнь на несколько недель. Мне очень жаль.

У меня так много вопросов, но вместо того, чтобы задать их, я могу только кивать, пока он продолжает говорить, а мой мир рушится.

***

Я спускаю воду в унитазе и оседаю на пол. Положив руки на колени, я откидываю голову на бортик ванны.

Я должен готовиться к первому свиданию с Уиллоу.

Сегодня должен был быть один из самых счастливых дней в моей жизни.

Мне всего двадцать шесть.

Горький смех прожигает привкус желчи.

Мое сердце умирает.

Я, блять, умираю.

*Я умираю.*

Это звучит сюрреалистично, сколько бы раз я это ни произносил.

Доктор Барнард сказал мне сегодня, что мое имя внесено в список доноров. Как будто я, блять, проживу достаточно долго, чтобы меня успели рассмотреть.

Я не могу в это поверить.

Смерть все-таки догнала меня.

Как я скажу Джексону и Уиллоу, что я умираю?

Черт.

— Блять! — кричу я, пока горло не начинает саднить, и рыдания не начинают сотрясать мое тело. Я переползаю на четвереньки, словно могу уползти от смертного приговора, нависшего надо мной.

— Почему? — Слово вырывается из меня, когда окончательность всего начинает доходить.

Когда слез больше не остается, я заставляю себя подняться. Я успеваю дойти только до коридора, когда это ударяет снова — неопровержимый факт — *я умираю*.

Я буду мертв меньше чем через год.

Это если повезет, а пока удача была не на моей стороне.

Месяцы — вот все, что у меня осталось.

Как я скажу Джексону?

Уиллоу.

Я должен отпустить ее. Я не хочу, чтобы она видела, как я слабею, пока яд убивает меня.

Мрачная безнадежность высасывает из