Невозможно забыть - Элина Бриз

расскажи мне, как у тебя дела? Только сегодня осознал, что мы с тобой оказывается не общались уже несколько дней. Я постоянно в работе, а тебя практически никогда не бывает дома. Так не увидишь, как замуж выскочишь, а я буду даже не в курсе.

Я давлюсь соком, который в этот момент успела отпить из стакана, и выплескиваю все его содержимое на новую скатерть. Захожусь кашлем так сильно, что из глаз брызгают слезы. Брат озадаченно на меня смотрит и протягивает несколько салфеток.

— Не шути так больше. Я еще совсем ребенок.

— Мне интересно, во сколько ты домой приходишь, ребенок? — подозрительно щурится мой брат.

— Не поздно, — беспечно пожимаю плечами и начинаю накладывать в тарелку салат, лишь бы не смотреть ему в лицо. Аппетита совсем нет, но есть придется. Иначе точно не избежать лишних вопросов.

Старательно размазываю по тарелке салат и пропускаю мимо ушей монотонную болтовню брата про новые контракты, когда нас прерывает настойчивый звонок в дверь. Я никого не жду сегодня, мы даже со Златой не договаривались о встрече, но почему-то вздрагиваю и начинаю чувствовать настойчивое желание сбежать в свою комнату.

Встречаюсь взглядом с Мироном и уже собираюсь озвучить ему что-то типа «у меня разболелась голова», как в столовую врывается Ярослав. Я вся сжимаюсь, сидя на самом краю стула, и стараюсь считать его настроение по выражению лица.

Мне без труда удается это сделать, потому что все его эмоции, как на ладони. Ярость, возмущение, агрессия и горечь. Сердце в груди болезненно замирает и дышать резко становится нечем.

Только без глупостей, Ярослав. Я тебя умоляю, только без глупостей.

Глава 16

Один рваный выдох и мое сердце вновь начинает биться, как у пойманной в клетку птицы.

— Мирон, — обращается к моему брату Ярослав, но смотрит при этом на меня, — нам нужно срочно поговорить.

— Здравствуй, Ярослав, — спокойно отвечает мой брат, — обедать будешь?

— Нет, спасибо. Давай сразу к делу. Это срочно.

У меня все внутренности сжимаются в дрожащий комок от его взгляда и от интонации голоса, с которой он говорит, а еще как-то очень сильно кружится голова. Вот сейчас, Уля, самое время тебе смыться в свою комнату.

— Пойдем в кабинет, — предлагает брат и встает из-за стола.

— И сестру свою захвати, Мирон, ее это тоже касается.

У меня на голове волосы начинают шевелиться от ужаса, потому что я чувствую, что разговор пойдет ни хрена не про новые контракты.

— Хорошо, — растерянно соглашается Мирон, — Уля, пойдем.

Я плетусь за ними самая последняя, словно на казнь, и в кабинете плотно прижимаюсь к закрытым дверям. Мне так спокойнее, всегда в случае крайней необходимости остается надежда сбежать.

Мирон садится за стол, а по другую сторону от него Ярослав. Воздух вокруг трещит от напряжения и грозится вспыхнуть в любую минуту.

— Итак, — начинает мой брат, — слушаю тебя, друг.

— Я прошу руки твоей сестры, — выпаливает Ярослав громким уверенным голосом, а я от неожиданности хватаюсь за сердце. Мне кажется, оно сейчас выпрыгнет из груди и разобьется об пол.

— Что, прости?

— Я люблю твою сестру и прошу у тебя ее руки.

— Подожди, Яр, — нервно перебивает его Мирон, — это просто бред какой-то. Она еще совсем ребенок, какое может быть замужество? К тому же, вы даже не встречались.

— Встречались несколько месяцев, просто об этом никто не знал, — врет этот придурок.

Разве то, что мы с ним творили можно назвать отношениями? Трахнулись несколько раз и разошлись по разным углам.

Мирон шокировано молчит и смотрит то на меня, то на Ярослава, ожидая дальнейших пояснений.

— Между нами был секс, — продолжает распинать меня Ярослав, — и мы настолько потеряли голову, что не предохранялись. Прости, что не сказал тебе раньше. Просто все закрутилось с бешеной скоростью, а потом я так утонул в новых чувствах, что было не до этого. Тем не менее я готов нести полную ответственность и жениться на Ульяне.

Твою мать. Он не шутил. Ни разу не шутил, когда говорил, что примет меры, если я не буду послушной. Вот и принял.

Обхватываю себя руками, сползаю по двери на пол и зажимаю уши руками. Я просто не могу больше этого слушать. Кто-нибудь заберите меня отсюда, пожалуйста.

Поднимаю голову, когда мельком улавливаю какую-то возню. Мой брат соскакивает с места, подхватывает Ярослава за лацканы пиджака и со всей силы бьет его в лицо. Яр отшатывается в сторону и вытирает кровь на губе, но не сопротивляется. А я просто в ужасе смотрю на происходящее и не нахожу в себе сил пошевелиться.

— Я дам тебе немного времени успокоиться, — обращается Ярослав к Мирону, — а потом зайду снова. Я не хотел, чтобы так получилось, просто дай мне возможность все исправить. Я смогу сделать твою сестру счастливой. Она тоже меня любит.

— Просто уйди с глаз моих, — отвечает с надрывом мой брат и отходит к окну.

Ярослав выходит из кабинета, перед этим прилично задержавшись на мне взглядом, а я опускаю глаза вниз и отворачиваюсь, чтобы не видеть на его лице торжествующую улыбку.

Сволочь, так подставил меня перед братом. Что я теперь должна сказать ему в свое оправдание?

Пол до сих пор качается перед глазами, поэтому я не тороплюсь подниматься на ноги. Мирон продолжает молча смотреть в окно, тем самым, разрывая мне душу на части. Нам нужно поговорить обо всем спокойно и разобраться. Ничего страшного не случилось. Просто сейчас нужно остановить эту лавину. И никогда больше не попадаться в такие ловушки.

— Так и будешь молчать? — начинаю говорить первая, от всей души надеясь сейчас не получить по заднице.

— А что я должен, по-твоему, сказать на все это?

— Мирон, давай не будем драматизировать, — нахожу в себе силы подняться на ноги, — я уже взрослая, мне восемнадцать.

— И я смотрю возраст никак не повлиял на твои умственные способности.

— В каком смысле?

— Где были твои мозги, когда ты связалась с ним, Уля?

— Подожди, Мирон. Но ведь ты сам говорил, чтобы я присмотрелась к твоим друзьям, потому что мои тебе не нравятся. Они, по-твоему, слишком пустоголовые и ветреные.

— Вот именно Уля. Присмотреться, а не прыгать в койку. Ты знаешь его всего ничего…, а он уже приходит ко мне и заявляет, что ты беременна.

— Я не беременна. Не знаю зачем он так сказал, но…

— Откуда ты знаешь? Ты предохранялась? Может, принимала таблетки?

— Нет, но…

— Вот именно. У тебя не хватило ума об этом подумать, а еще считаешь себя