Папочкина маленькая любимица - Лейла Робертс

Он застонал и провел рукой по лицу. “Я все испортил, не так ли? Дорогая, ты никогда не вызывала у меня отвращения. Никогда. Я держался подальше, потому что тот поцелуй заставил меня почувствовать то, чего я давно не чувствовал, и я не хотел, чтобы ты чувствовала давление из-за того, что я имею над тобой власть ”.

“Ты имеешь в виду... ты не сердишься на меня?”

Слезы текли по ее лицу. Он вытер их большими пальцами. “Детка, не надо. Я никогда не смог бы злиться на тебя или испытывать к тебе отвращение. Мне так жаль, что меня не было рядом с тобой. Пожалуйста, перестань плакать. Ты разбиваешь мне сердце ”.

Он встал и взял ее на руки, затем сел на кровать, усадив ее к себе на колени, укачивая.

“Черт. Извини. Я никогда не плачу ”. Она неуклюже вытерла лицо. “Прости, я такая растрепанная”.

“Нам придется это изменить”.

Она отстранилась, чтобы посмотреть на него снизу вверх. “Что изменить?”

Он смахнул набежавшую слезу. “Хорошо время от времени плакать. Снимает стресс и напряжение”.

“Значит ли это, что тебе нравится хорошенько поплакать?” — осмелилась спросить она.

“Я? Нет. Я говорил для тебя”.

“Кажется немного сексистским”.

Он ухмыльнулся, и это было похоже на то, как будто дождевые тучи разошлись и сквозь них заструился солнечный свет. “Я никогда не утверждал, что я просветленный”.

Она фыркнула.

“Мне понравился этот поцелуй. И я ничего так не хотел, как повторить этот опыт”. Он наклонился к ее губам и поцеловал ее. Это началось нежно. Сладко. Просто его губы прижались к ее губам. Затем его язык скользнул по складке ее губ. Она открыла рот по невысказанной команде. И он полностью овладел ею.

Поцелуй стал жарче. Интенсивнее. Возбуждение распространилось по ней, как лесной пожар. Он отстранился.

“Можешь ли ты простить меня за то, что я был идиотом?”

Если бы он продолжал так целовать ее, она бы простила ему многое. “Да”. Это казалось нереальным, как будто все это было сном. Не могла же она на самом деле сидеть здесь, у него на коленях, и быть им поцелованной, не так ли? Она уставилась на него в ответ, слегка поморщившись, когда ее голова запротестовала.

Он протянул руку и потер ее затылок. О Боже. Это был рай.

“Сейчас не время для этого”.

“Но я хочу большего”. Она надулась.

Он нахмурился, но она увидела веселый блеск в его глазах. “Требовательный малыш, не так ли?”

Она сразу же взяла себя в руки.

У тебя нет права просить о чем-либо. Я взял тебя в свой дом. Это все, чего ты заслуживаешь. Тебе повезло, что я не оставил тебя в системе. Неблагодарный маленький сопляк.

“Шарлотта! Шарлотта, ты меня слушаешь?”

Она моргнула и уставилась на него. “Что?”

“Вот ты где”. Он бросил на нее обеспокоенный взгляд. “О чем ты только что думала?”

“Ничего”.

Его взгляд сузился. “Недостаточно хорош”.

“Я не хочу об этом говорить”.

На мгновение воцарилось молчание, и она подумала, что он собирается надавить на нее. “Хорошо. Пока оставим это. Но в конце концов ты мне скажешь”.

“Почему?”

“Потому что я никому и ничему не позволю причинить тебе боль. Включая тебя саму. Ты меня привлекаешь, Шарлотта. Я хочу тебя. Я знаю, что не был рядом с тобой, как должен был. Я знаю, что должен заслужить твоё доверие, но, думаю, я это сделаю, как только ты поймёшь, что для меня ты на первом месте ”.

“Я никогда ни с кем не была на первом месте”.

Он обхватил ее щеку ладонями и подарил еще один нежный поцелуй. “И это чертово преступление. Потому что ты заслуживаешь того, чтобы тебя лелеяли. Баловали. Не о чем беспокоиться, кроме как доставить удовольствие своему мужчине”.

Она фыркнула. “И ты думаешь, это то, чего я хочу? Беспокоиться только о том, чтобы доставить тебе удовольствие?”

Он ухмыльнулся. “Так и должно быть”.

Она закатила глаза, но ее это больше позабавило, чем что-либо еще. Его высокомерие вышло из-под контроля. Но это было частью того, что делало его Клинтом.

“Откуда ты знаешь, что я заслуживаю всего этого?” Потому что она действительно этого не заслуживала. И он бы так не чувствовал, узнав правду о ней. Что-то всплыло в ее памяти, но она отогнала это, чтобы обратить внимание на то, что он говорил.

Потому что ты милая. Все, что я слышал за последнюю неделю, это то, какая ты милая. Все хотят, чтобы ты осталась. Мне также сообщили, что вместо того, чтобы просить помощи в разжигании огня, ты была готова провести ночь в холодной хижине ”.

Она посмотрела через его плечо. “Я не хотела никого беспокоить. Это временная работа. Я не должна ни к кому привязываться. Прощания даются тяжело”.

“Что ж, к счастью, тебе не нужно прощаться”.

Она нахмурилась. Что это значило?

Он положил палец ей под подбородок, приподнимая ее лицо. “Я собираюсь задать тебе несколько вопросов и хочу, чтобы ты была честна со мной”.

“О'кей”.

“Как долго ты живёшь в своей машине?”

Черт. Это было не то, о чем она любила говорить, но у нее не было веской причины отказываться рассказать ему. “Около семи месяцев”.

Его глаза расширились. “Так долго?”

“Да. Это не так плохо, как кажется. Когда у меня была работа, я обычно останавливалася в дешевом мотеле, чтобы каждый день принимать душ. В противном случае я бы нашла общественные места, где могла бы искупаться ”.

“Господи, детка”. Он обнял ее, но она заметила, что он не раздавил ее. Он всегда очень хорошо осознавал свою силу. “Я не могу поверить, что тебе это удавалось так долго. И самостоятельно. Ты такая смелая ”.

Она не чувствовала себя храброй. Она чувствовала себя трусихой.

Он протянул руку и взял Инки, куда она положила его рядом с собой на кровать. “Как его зовут?”

“Ммм, чернильный”.

“Привет, Инки”, - сказал он серьезным голосом. Она напряглась. Он собирался высмеять ее за привязанность к мягкой игрушке?

“Похоже, Инки всеми любим. Ты спишь с ним? Часто его обнимаешь? Играешь с ним?”

У нее перехватило дыхание. Как он догадался? “Я думаю, мне нужно уйти”.

Он легко усадил ее к себе на колени. “Ответь мне, малышка. Я не собираюсь