Никогда с тобой - Катерина Пелевина

Ленка семенит за мной по коридору, а потом мы выходим ко всем. Нихрена не изменилось с момента, как мы ушли, разве что Заур чуть ли не оттанцовывает стриптиз перед кучкой наших одноклассниц. И Шахова там же, уже готова расстелиться под ним, словно шлюха. Ничего удивительного в принципе.

Иду за пойлом и пытаюсь переключиться от мыслей о Ленке. Но её объятия никак не покидают голову. Она тёплая, нежная, приятно пахнет. И с ней иначе…

Нет этого едкого запаха женского парфюма, штукатурки, которая остаётся на одежде, постоянных доставучих вопросов...

Всё иначе, я и говорю.

И хотя порой я хочу задеть её своими словами, но это только потому что она задевает меня своим существованием в целом... Вот и всё. Только поэтому...

Смотрю на неё и в грудине жмёт. Пытаюсь отвести взгляд и краем глаза снова ловлю ебучего Филю рядом с ней.

Не, я точно ему втащу.

— Слышь, съебался, — грублю в ответ на его попытку донимать её.

— На танец хочу позвать даму сердца твоего, — ржёт он, чем провоцирует ещё сильнее.

— Тебе хули надо?!

— Рожай уже, Яр. Потанцуй ты с ней. Чё ты как не живой.

— У тебя, блядь, не спросил, чё мне делать, — гавкаю на него как псина. Реально бы покусал. Достал лезть не в своё дело.

Доманская стоит словно тень, и я протягиваю ей сок.

— Хочешь уехать? — спрашиваю, и она неловко кивает.

— На самом деле, мне здесь не нравится.

— Я уже понял. Выпей.

— Я больше не хочу...

— Это без алкашки. Я пока такси вызову. Выпей. Должно полегчать.

— Ладно... Спасибо, — она берёт в руки стакан, а я ухожу искать Заура, чтобы вызвать такси. Подзываю его, и Шахова тут же активизируется, начав маячить возле меня. Однако мне удаётся съебаться, перехватив его за рукав и оттащив в сторону.

— Ты чё сильно бухой? — спрашивает меня, и я мотаю головой.

— Не, вроде норм. Я же поспал малёх.

— На тогда тачку. Завтра вернёшь, — протягивает он мне ключи, и я сжимаю их в кулаке, словно прыщавый шкет. Тачки у него всегда охуенные, а я обожаю водить… Сплю и вижу…

Поэтому иду за Доманской и растекаюсь при виде серебристого шевроле в гараже, когда мы с ней незаметно от всех сваливаем оттуда чисто вдвоём.

— Каталась когда-нибудь на таком?

— Конечно нет. А ты?

— Точно на таком — нет... На похожем. Я сам о тачке мечтаю... Мне в феврале восемнадцать... Должен получить.

— Ммм, — отвечает она мычанием и пристегивается. — А водишь ты как?

— Хорошо я вожу, Доманская. Вожу — это моё второе имя...

— Ты что какой-то индеец? — спрашивает она, и я начинаю ржать.

— Бля, какая же ты смешная, Мелкая. Поехали, кароч.

Я уже за десять минут езды осознаю, что влюбился в эту машину... Слишком она охуенная. Да и Ленке она нравится.

— Ты думал куда поступать?

— В электротехнический... Если предки разрешат...

— У них другие планы?

— Типа того. А ты?

— Я пока не знаю... Хотела в Плехановку, но знаешь... Как получится, — отвечает она с грустью. — А вообще мне нравится Питер. Как-то тут иначе. Атмосфера другая, знаешь...

— Напряженная? — смеюсь я, и она тоже хихикает.

— Нет, скорее, мистическая...

— Возможно.

Доезжаем до знакомой местности и сворачиваем на паркинг неподалеку. Оставлю тачку здесь. Дойдём пешком.

— Не замерзла?

— Нет, а ты?

— Норм...

Тихой сапой мы ползём в дом. Время на часах два ночи. Должно быть, русичка уже давно дрыхнет, да и персонал тоже. Но выдохнуть удаётся только когда мы с Ленкой закрываем дверь в нашу комнату.

— Наконец-то, — вздыхает она с облегчением.

— Не терпелось остаться со мной наедине? — ржу, и она кривит губы в кривой усмешке.

— Я так устала... Больше никогда не соглашусь на подобного рода испытания...

Испытания, блин. Позвал девушку на свидание... Хотя вряд ли она это так восприняла...

— Ну что, Доманская... Можно мне лечь спать в кровать или нет? — спрашиваю, стаскивая с себя вещи, и она снова отворачивается.

— Ты только ложись на свою сторону, а я лягу на свою.

Я молчу. Никак это не комментирую.

Ложусь и жду, когда она придёт ко мне. Она тем временем берёт с собой пижаму, хватает зубную щётку и убегает из комнаты, словно ошпаренная. А я верчусь по кровати, чувствуя её запах и пытаюсь спрятать стояк, который никак не могу унять. Вот хули делать?!

Так и ощущаю себя слабым звеном, а когда она возвращается, вся закупоренная в тёплую пижаму и ложится, я выключаю свет.

В метре друг от друга лежим и слышим лишь учащенное обоюдное сердцебиение... Этот сумасшедший ритм, что сметает прочь все барьеры.

Если даже этот стук вынуждает меня так тупить, то, что тогда творит со мной сама Доманская…?

Мне нестерпимо тяжело здесь находиться. Рядом. С ней. В одной, блин, постели.

Слышать её запах. Чувствовать тепло. Знать, что рядом со мной именно она. Девочка-президент.

Пиздец я хочу её поцеловать. И что будет, если сделаю?

Она мне вмажет, это точно...

А вдруг нет? Вдруг она ко мне тоже что-то испытывает?

Ощущаю себя каким-то придурком. Крюков не такой задрот как я.

Я же совсем поплыл от неё... Какого вообще хрена, блин?!

Всё же было хорошо…

— Повернись ко мне, — прошу её шёпотом, взяв ладонью за плечо, и она испуганно оборачивается в пол тела, глядя на мою руку.

Знаю, что нарушаю дистанцию и условия нашего совместного пребывания здесь, но, сука... Не могу я сдержаться. С ней реально планету кренит куда-то в сторону. И я падаю вместе с ней.

Всё ещё сжимаю её плечо. Всё ещё смотрю в её янтарные глаза. И собственная никчёмность съедает меня с потрохами. Внутри воюют два демона. Два состояния. Два диаметральных чувства. Какое победит? Чёрт его знает.

— Саш, ты чего? — спрашивает она дрожащим голосом, а мне кажется, у меня вид сейчас, как у хищника перед броском. Я так себя и ощущаю. Больной. Умалишённый рядом с ней. Кто угодно, но только не трус. К чёрту.

Глаза в глаза. И сердце навылет.

За секунды преодолеваю расстояние между нами и сочно касаюсь её губ своими. Сочно, потому что с характерным звуком. Очень вкусным звуком, от которого у меня в момент по всему телу выступают проклятые мурашки. Это у девок они обычно бывают. Тем более от такого идиотского сопливого взаимодействия, а сейчас я, обычно оборзевший Яровой, под неясными чарами Доманской подвергаюсь пытке похлеще испанского сапога.

Она не закрывает глаза, а испуганно глядит в мои,