Улoв на миллиард долларов - Оливия Хейл

— Я хочу, чтобы ты ускорился, — шепчет она.

Я повинуюсь.

11

Белла

Итан стягивает мои трусики вниз по ногам. Мимолетный укол стыдливости пронзает меня оттого, что снова обнажена, а он нет, распластанная на кровати. Это длится недолго, не под прожигающим взглядом. Тот сочится желанием и глубоким первобытным восхищением.

Как я могу не хотеть Итана, когда он так на меня смотрит?

— Ты собираешься просто смотреть? — спрашиваю я, и голос прерывается от предвкушения.

Сильные руки ложатся на мои колени, разводя в стороны.

— Дразнить меня опасно.

Я не нахожу остроумного ответа, да и вообще никакого внятного, потому что Итан устраивается между ног и обрушивает на меня небеса. Именно так это и ощущается.

Его рот разливает жар по моей чувствительной коже. Я смотрю в потолок и дышу сквозь пульсирующую потребность, окатывающую с каждым движением его языка.

Его руки тоже не останавливаются. Блуждают по моему телу, пока Итан трудится: кружат, дразнят, ласкают. Мышцы расслабляются, одна за другой, сдаваясь на милость его мастерства.

Чтобы тут же замереть, когда его рот находит чувствительное место. Это прикосновение похоже на жидкий огонь.

— Здесь? — хрипло спрашивает он, повторяя движение пальцем.

Я киваю как сумасшедшая. Да, да, да, да, да. Итан ухмыляется у меня между ног и возвращается к делу. Проходит совсем немного времени, и я распадаюсь на части, словно взрывающаяся звезда, а тело выгибается дугой.

Но Итан неутомим, продолжая и за точкой невозврата. За тем моментом, когда перестала бы касаться себя, совершай все это в одиночку. Я извиваюсь, пытаясь ускользнуть, но Итан безжалостно терзает мою чувствительную кожу.

— Итан, — стону я. Если он продолжит, я взлечу, прыгну и снова упаду.

Он наконец отпускает меня, поднимаясь на колени. Удовлетворенная ухмылка на лице тут же крадет те крохи дыхания, что у меня еще оставались. Густые волосы, широкие плечи и столько мужской жизненной силы, что почти больно смотреть.

Захватывает дух.

— Твоя очередь раздеваться, — говорю я, кивая на его бессовестные джинсы. — Снимай.

— Если ты так настаиваешь, — он тянется к молнии на джинсах и стягивает их вниз. Возбужденная плоть высвобождается, и я не могу отвести взгляд. Ни когда Итан окончательно сбрасывает джинсы, ни когда медленно проводит рукой по члену, ни когда тянется за чем-то в прикроватную тумбочку.

В горле пересыхает.

В других же местах... нет.

Итан с экспертной точностью раскатывает презерватив, ничуть не смущаясь тем, что я за ним наблюдаю.

— Итан, — шепчу я, не зная, мольба это или вопрос. А может, молитва. Он опускается на колени у моих ног и разводит их еще шире, придерживая член рукой и пристраиваясь.

От предвкушения трудно дышать.

Он входит в меня одним глубоким толчком. Сантиметр за сантиметром заполняет до краев.

— Черт, Белла...

Да, думаю я в ответ. Трахни Беллу и не останавливайся, никогда.

С бывшим никогда не было так восхитительно просто. Сравнивать неправильно, но это даже не сравнение, а просто знание. Уверенность, прожигающая мозг. Теперь я не соглашусь на меньшее. Никакой неловкости, стыдливости или лишних мыслей.

Просто чистая страсть.

С Итаном все легко. Столкнувшись с его желанием, не остается ничего другого, кроме как сдаться.

Его бедра движутся глубокими, перекатывающимися толчками, проникая в самую глубину меня. Раз. Два. Четырнадцать раз. И все это время он смотрит так, словно во мне сокрыты все тайны — словно это все, чего он когда-либо хотел.

Его взгляд — это лучшее, что я когда-либо на себя надевала.

— Потрогай себя, — велит он, и я тянусь рукой, обхватываю одну из грудей и пощипываю сосок. — Черт, да, именно так.

Я устраиваю Итану зрелище в то время, как тот устраивает его мне, двигаясь мощными толчками. Под его взглядом я пьянею от собственной власти. Настолько, что тянусь вниз и ласкаю себя там, даже когда он движется внутри.

Зеленые глаза Итана вспыхивают еще ярче.

— Кончишь со мной?

Не знаю, смогу ли. Но когда палец описывает круги, когда он ускоряется, когда руки впиваются в мои бедра... Я достаточно чувствительна, ведь его язык уже довел меня до края. И от того, как Итан скользит внутри, растягивая меня...

Второй оргазм разливается по телу, словно инъекция удовольствия прямо в вену. Я все время не свожу глаз с Итана, мускулистого, нависшего надо мной, с щетиной и горящей напряженностью.

Он достигает кульминации следом. Глубокий, рокочущий стон и быстрые, беспорядочные толчки. Давит на меня так сильно, что на внутренней стороне бедер могут остаться синяки, но это только усиливает оргазм.

Словно поваленное дерево, Итан опускается на меня, прижимаясь влажным лбом к шее. Я обхватываю его руками и ногами и пытаюсь вернуться к ровному дыханию.

— О боже, — бормочет он.

Усталый смешок рождается в моей груди, передаваясь ему, и Итан поднимает голову, бросая на меня затуманенный взгляд. Что?

— В этом и правда было что-то божественное, — поясняю я, обнимая его крепче.

Итан кривовато улыбается.

— Лучший отзыв, на который я мог рассчитывать, — говорит он.

— Продублировать его где-нибудь?

— Спасибо, — говорит он, легко высвобождаясь из объятий и выходя из меня, придерживая основание рукой. Он завязывает презерватив заученным жестом. — Это было за гранью, — говорит он. — Я не могу... Я давно не...

— Давно не было?

Он растягивается рядом со мной на спине.

— Это было настолько очевидно?

— Совсем чуть-чуть, — отвечаю я. Глубина его нужды льстит.

— Ну, все. Никаких больше брауни.

Я приподнимаюсь на локте.

— С чего это тебе вдруг пришло в голову?

— Я ни за что не смогу отплатить тебе за это. Так что никакой выпечки. Ты только сделаешь перекос в нашем балансе еще сильнее.

Я протягиваю руку и провожу ладонью по его волосам, и Итан закрывает глаза.

— Можешь отплатить, повторив это как-нибудь еще раз, — говорю я.

— О, я так и планирую, — он кладет большую ладонь мне на бедро, успокаивающую и теплую. — Когда у тебя это было в последний раз?

— Несколько месяцев назад, с бывшим.

— Тем самым, о котором ты рассказывала? Тем болваном? — Итан звучит довольным этой мыслью или, возможно, самим определением.

— Да.

Но затем его рука на моем бедре напрягается.

— Ты говорила, что он был твоим единственным мужчиной.

— Да.

— И ты не кажешься той, кто практикует секс на одну ночь, — Итан поворачивает голову и смотрит на меня. — Только не говори, что я был вторым.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Хорошо, я не буду этого говорить.

Он стонет, перекатываясь на живот и обнимая меня одной рукой.