Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

— Нет никакой беременности… это тебя не касается… — отворачиваюсь, чтобы не смотреть ему в глаза.

Он притянул меня к себе и обеими руками сжал плечи.

— Люба, — тряхнул легонько.

— Нет ничего. Ты не должен меня спрашивать… я не понимаю, — губы мои кривятся, вот-вот слёзы брызнут из глаз. Отворачиваюсь, не позволяю ему начать меня жалеть. Не хочу, чтобы меня жалели, — отпусти Федя, пожалуйста, — закусываю губу.

— Я хочу знать, Люба, сейчас хочу знать, ты хотела избавиться от моего ребёнка?

22

Эти слова острым ножом вонзились в моё сердце. И потекла кровь.

— Почему это тебя сейчас так обеспокоило? Шесть лет ты не спрашивал меня, как я живу, а тут вдруг забегал. Запомни один раз и навсегда, Федя, ты мне — никто. Я не стану тебе ни о чём рассказывать, ни в чём отчитываться. Ты утратил эту привилегию 6 лет назад. А сейчас оставь меня и больше никогда не хочу тебя видеть. Никогда. Запомнил? Ни-ко-гда! — выкрикиваю ему в лицо.

— Люба, ты беременна? — говорит уже мягче, останавливает мою агрессию, явно понял, что язык требований со мной уже не сработает.

— Это не твоё дело, — пристально смотрю ему в глаза и прямо сейчас собираюсь сделать ужасную вещь, соврать, быстро собираюсь с духом и произношу, — это не твой ребёнок.

Сказала, а у самой по щеке слеза побежала. Предательски дрожат губы. Нужно унять это волнение, а я никак не могу с ним справиться.

— Люба… — Фёдор не отводит глаз от моего лица и это сильнее чем когда либо, давит на рану, на открытую рану моей души и сердца.

Как будто нет никаких шести лет между нами. Как будто прямо сейчас мы повернёмся и пойдём домой вместе… Наваждение. Прогнать. Срочно.

— Ну что, Люба? Отвечаю на твой вопрос — да, я беременна. Но это не твой ребёнок. Так тебя устраивает? — подождала немного глядя на его озадаченное выражение лица, усмехнулась, недолго же он геройствовал, повернулась и пошла по алее к остановке.

Не успела сделать и десяти шагов как крепкая хватка пальцев Фёдора замкнулась у меня на предплечье.

— Никуда ты без меня не пойдёшь, — говорит грозно.

— С чего бы это? — насмешливо глянула.

— Потому что — ты врёшь. Если бы это был его ребёнок, ты бы этого всего мне не говорила. И не ходила бы тайно избавляться. Разве вы не этого хотели? Ты и он. Ты же выходишь за него, зачем тогда прятаться и где счастливый отец? — Фёдор демонстративно повертел головой, — Ты врёшь, глядя мне в глаза, чтобы я отстал. Но я не отстану, теперь уже нет, — тянет меня к машине.

Пытаюсь упираться и тормозить. Он открывает дверь внедорожника, почти заставляет меня сесть на пассажирское сидение. Не успеваю открыть рот, чтобы что-то сказать, тут же пристёгивает меня ремнём безопасности.

— Это бессмысленно, — мотаю головой.

Фёдор обходит со стороны капота, садится на водительское, заводит авто и выруливает со стоянки.

Всю дорогу мы едем молча. Стараюсь не смотреть в сторону Фёдора. Миллионы мыслей у меня в голове, думаю у него тоже. Всё наше прошлое, все наши поступки сейчас бесконечной кинолентой перед глазами. Я смотрю на дорогу, а вижу себя бледную, не выспавшуюся и двоих новорожденных на руках у Фёдора. Вижу, как осторожно он их качает, смотрит с нежностью и улыбается. Помню его слова — Вы трое — самое главное в моей жизни. Вижу нашу свадьбу. А потом сразу, нас, нарядных, идущих с цветами, направляемся в школу, девчонки идут в первый класс. Столько всего, разных событий, из которых складывалась наша жизнь.

Машина завернула во двор и остановилась.

Фёдор повернулся, смотрит на меня.

— Я ушел от Элины.

Он сказал, а где-то внутри меня словно мазнули заживляющей мазью.

В первую секунду я испытала подлое удовлетворение. Словно получила в свои руки что-то большое и значимое, снова принадлежащее только мне. То, чем теперь я могу управлять по своему усмотрению… Но дальше…

— Зачем ты мне это говоришь? — повернула голову, — Думаешь, пожалею тебя и позову…

— Нет. Я так не думал. Просто сказал, чтобы ты знала — я развожусь, — сказал сердито.

— Поздравляю, — я быстро отстегнула ремень, дёрнула ручку на двери и вышла из машины. Спасибо, что подвёз, — захлопнула дверь.

К подъезду иду не оборачиваясь. Открываю дверь, вхожу. И когда дверь за мной закрылась, останавливаюсь. Жду, прислушиваюсь, когда же он уедет.

Мотор завёлся почти через минуту. Фёдор уехал.

Я пошла подниматься. Иду и думаю — что же теперь будет?

Даже представить себе не могу.

Фёдор

Не стал навязываться, вижу, Люба в глухой обороне. Буду настаивать, сделаю только хуже. А я не хочу, чтобы было хуже.

Да и мне самому нужно подумать над тем, что я только что узнал.

Вырулил со двора, в котором прожил почти половину жизни. Уехал отсюда когда-то, а теперь меня снова тянет сюда.

Повернул на главную, влился в поток. Еду, жму на педаль газа, а мысли тёмные не отпускают.

Это что же получается, она беременна, сто процентов после той ночи, иначе она бы не так себя вела. Не так. Сто процентов. Тихо пошла, от него скрыла и от меня скрыла.

Интересно, он тогда вернулся? Если да, что решил?

О чём они говорили, когда он узнал о том, что она ему изменила со мной с бывшим мужем. Я бы ушел. Тут ведь и так всё как на ладони.

И если он не дурак, уйдёт.

23

Люба

Звонок в дверь,

— Иду! — кричу из кухни, — Сейчас! — схватила полотенце, оттираю мокрые руки, приоткрываю крышку на кипящей картошке.

В прихожей сразу к двери, повернула замок…

— Привет! — Наташка налетела меня с цветами и подарочным пакетиком.

— Что это ты цветы приволокла? — удивлённо смотрю на великолепную композицию из белых и розовых розочек.

— Это не я, это Сергеевич велел тебе передать. Ну а подарочек от меня, — суёт мне в руки, — ой. Мать сто лет у тебя не была, вот если бы ты не уволилась, ещё бы сто лет не напросилась бы.

— Так это по поводу моего увольнения цветы? — улыбаюсь, иду в кухню, ищу в шкафу вазу.

— Да. Дунаев передал, что ему очень жаль, но раз ты настаиваешь, что поделать.

— Ну а как ты себе это представляешь? — выключаю плиту, берусь полотенцем за ручки кастрюли, придерживая крышку, сливаю воду.

— Ну, да очень даже понимаю, ходить