Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

Прижался. Обнимает плотнее. Сильнее вжимается губами в мои губы, стискивает в объятьях. Поцелуй перестаёт быть прощальным. Ещё немного и… я рванулась.

— Саша, Саша, — упираюсь в его грудь, отталкиваю от себя, пытаюсь разжать его руки взявшие меня в кольцо.

— Люба, прошу тебя, давай в последний раз, — выдыхает страстно, не желая меня отпускать.

— Саша, отпусти, не надо, — испуганно вырываюсь.

— Ладно, — он резко отпускает, — извини.

Поворачивается, хватает сумку, кладёт на тумбу связку ключей и поспешно уходит в открытую дверь.

20

Люба

— Я так и знала, что этим кончится! Я не буду тебе помогать, даже не проси! — Наташку почти подбросило с лавки, когда я сказала, для чего мне нужен её знакомый гинеколог. — Люба, иди и становись на учёт!

— А если я не хочу? — говорю тихо, опускаю взгляд, в красные камни плитки.

Мы сидим в сквере, возле офиса. Я приехала сюда и вызвала Наташу по телефону. Попросила, чтобы она выскочила на пять минут. Сама я уже собралась идти к врачу. Но было бы лучше, чтобы это был врач уже владеющий информацией чего мне от него нужно.

— Да как можно этого не хотеть? Я бы сама с удовольствием забеременела, было бы от кого… — машет чёрными рукавами крыльями, как большая летучая мышь, — а тебе судьба даёт такой шанс…

— Какой шанс, Наташ? — я вскинула взгляд на подругу.

— Да обыкновенный, неужели ты не понимаешь, что это знак… А Фёдор знает, кстати?

— Нет, — качнула головой.

— И не скажешь?

— Фёдор женат, тебе это ни о чём не говорит, так на минуточку, — язвлю прищурившись.

— Но он имеет право знать, — с сомнением качает головой.

— Не имеет. Всё. Я решила, и ты меня не переубедишь.

— Да? Ну и фиг с ним, рожай для себя.

— Ты серьёзно? В 41 год, вернее, пока дохожу, уже 42 будет, я должна родить ребёнка для себя? Ты сейчас серьёзно? Думаешь, я такая отчаянная и одинокая?

— Почему нет. Ты молодая, здоровая, сейчас у нас медицина далеко пошла…

— А что потом?

— Потом, у тебя будет ребёночек. Ты же хотела? Говорила — все разъехались, о ком теперь заботиться. Тебе обязательно нужно о ком-то заботиться… без этого ты не можешь.

— Ага, и розовые пони бегают вокруг, — усмехаюсь, — Ты вообще слышишь себя? Зачем мне это? Я свободна. Иду куда хочу, ем что хочу, зачем мне сейчас все эти хлопоты, которые продлятся как минимум 18 лет, — улыбаюсь, пожимая плечами.

— Я просто предполагаю, что Фёдору недолго осталось жить с этой лахудрой. — она снова села рядом.

— Не собираюсь разбивать их брак, — мотаю головой.

— Очень даже зря. Эти потаскушки никогда не смотрят ни на жену, ни на детей, ничего их не останавливает, лезут в семью руками и ногами. Им по барабану и плевать на принципы,

— Она вроде бы не лезла.

— Откуда ты знаешь? С его слов? Ну-ну, тогда я верю в розовых пони.

— Ну, вроде бы…

— Я тебя умоляю… Только вот помяни моё слово, скоро у них всё развалится. Если Фёдор уже к тебе начал приходить.

— Ты думаешь, мне нужен Фёдор?

— А почему нет? Он хороший муж, прекрасный отец. Где ты ещё такого мужика найдёшь? Раз Александр Сергеевич Дунаев тебе не подошёл, остаётся только Фёдор, — развела она рукавами-крыльями.

— Глупая, ты Наташка, — ткнула её в плечо и тут же обняла.

— Не глупей тебя, — она тоже меня обняла, — Ладно, мне пора. Я сейчас позвоню своей знакомой, а она позвонит своей знакомой, и тогда я тебе наберу. Только учти, я против. Прежде чем принимать поспешные решения лучше подумай хорошо.

— Так и сделаю, — согласно киваю.

Мы попрощались. Наташка пошла в офис, а я пошла по скверу до стоянки такси.

На самом деле я уже подумала. Всю ночь думала. Практически не спала. Крутилась-вертелась, пыталась как-то сложить в голове, представить свою будущую жизнь с ребёнком или без ребёнка. И всё как-то не получается, не складывается головоломка.

Наташке легко рассуждать, у неё всё просто. А у меня в жизни одни сложности. Сама же их себе насоздавала.

Села в такси, поехала домой, ждать новостей.

Через час Наташка скинула сообщение, чтобы я сегодня в 17.30 подъехала в частную клинику в одном из районов города. Я должна подойти к кабинету 212. Там меня уже будут ждать. И чтобы деньги взяла, наличку.

Ну, вот и всё. Решилось. Слава богу.

Фёдор

Офис опустел ровно в пять. Подчистую. Любят люди работать, ничего не скажешь.

Ну да, это мне некуда идти. Надо бы снять что-то на первых порах, а там уже посмотрим. На новую квартиру пока не рассчитываю. Поиздержался к свадьбе дочери. Нужно ещё подзаработать.

Сегодня здесь в офисе на диване ночевал. Утром пришлось спуститься в тренажёрный зал, чтобы принять душ. Удобнее было бы в гостинице, но я чего-то пока так.

Закрыл папки, выключил компьютер. Встал, подошел к окну, руки на груди сложил.

Смотрю вниз на яркие огни суетящегося города.

Торопливый стук каблуков вывел из задумчивости.

Я обернулся по проходу идёт женщина. Присмотрелся, что-то лицо знакомое.

Ну конечно — Наташка. Тоже, что ли волосы перекрасила, хорошо так поправилась, сразу и не узнал.

— Фух, слава богу, ты ещё здесь, — она запыхалась.

— Ты что бежала, Натали? Привет, — усмехнулся.

— За вами угонишься? Все такие прыткие стали. Привет, дорогой, — она подошла приобняла по старой памяти.

— А что такое? Могла позвонить, — я нахмурился, с чего бы это она сюда бежала.

— Так звонила, у тебя телефон, наверное, уже другой, вот хорошо про офис вспомнила. — Фух, дай отдышатся… — остановилась, перевела дыхание. — Хотя нет, некогда.

— Что-то случилось… с Любой?

— Случилось, случилось, дорогой… с Любой, да, — выдыхает.

— Ну так говори, чего тянешь?

— Я скажу, сейчас скажу. Только ты поклянись, что не выдашь меня при первой же возможности.

— Клянусь, — улыбаюсь.

— Запомни этот момент, ты поклялся, — всё ещё тяжело дышит. — И если бы не обстоятельства, я бы фигушки к тебе сюда притащилась. Ты должен понимать, что я не на твоей стороне. Но мы должны успеть что-то предпринять, иначе будет поздно…

— Так что стряслось? — дело видно и правда очень серьёзное, раз Наташка специально пришла вечером ко мне в офис, чтобы о нём сказать.

— Федя, бери ключи от машины и срочно езжай по этому адресу, там всё узнаешь, — она хватает ручку на моём столе, отрывает лист из блокнота и торопливо пишет, — давай дорогой,