Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

высвобождаюсь из его объятий. Отхожу к окну. Как же трудно. В висках пульсирует всё сильнее, — я должна тебе сказать… прежде чем… я раньше должна была, но как-то… — стою мямлю.

Он подошел, положил ладони мне на щёки, заставил меня смотреть на себя.

— Люба, всё, что бы ты не сказала, мне не важно. Если не хочешь, не говори. Я не буду выведывать… — взял за плечи, прижал к груди, я уткнулась носом в белую рубашку.

Какой же он хороший. И от этого мне ещё хуже, ещё сложнее.

Я должна, просто обязана сказать ему. Скинуть с себя этот груз, какие бы не были последствия. Потому что чем дальше, тем хуже будет мне же самой.

Нужно всё ему рассказать.

Сделать больно один раз. Вскрыть рану, чтобы её излечить.

— Саша, послушай, — отстраняюсь, — я была с тобой не до конца честной.

Смотрю ему в глаза и вижу, как меняется его взгляд. Постепенно, от любви и всепрощения, до удивления и хмурости.

— Ты в чём-то меня обманула? — брови его дрогнули и сошлись на переносице.

— Да, Саша, я тебя обманула, — всё уже начала, надо продолжать…

В этот момент настойчивый звонок в дверь.

Кто-то тупо жмёт на кнопку… и, кажется, я догадываюсь кто.

* * *

Впервые за долгий период звук дверного звонка словно тяжелым набатом прозвучал в моих ушах.

— Кто это? — Саша смотрит мне в глаза.

— Не знаю, — качаю головой, а у самой поджилки затряслись.

Чувствую. Знаю. Он.

К чёрту всё. Я освободилась из рук Дунаева и пошла в прихожую. Не глядя в глазок, щёлкнула замком и открыла дверь.

— Привет, — Фёдор смотрит на меня возмущённым взглядом.

Он, чёрт возьми. Словно почувствовал. Только сегодня. Только сейчас почувствовал. Прошло… сколько же лет он тут не был. И вот, почувствовал. Запоздало. А может нет.

А я в первый момент испуганно смотрю на него. Дыхание словно остановилось. Сжалось внутри, вдохнула, а выдохнуть не в состоянии.

Всё.

Теперь только правда. Нет другого исхода. Фёдор не даст.

В горле мгновенно пересохло. Поворачиваюсь, на автомате иду в кухню.

— Добрый вечер, — Саша вышел в прихожую и остановился, — я так понимаю вы — Фёдор.

— Да, приятно познакомиться, — бывший муж протянул руку для приветствия моему будущему мужу.

— Александр, — Саша подал свою, и они несколько долгих секунд, трясут руки друг друга, — прошу, проходите.

— Спасибо, — Фёдор повернулся и толкнул дверь, она хлопнула, а у меня сердце понеслось вскачь.

Почему я так боюсь?

Не понимаю.

Лучше так. Одним махом. Чем растягивать на годы и выдавливать по крупице правду.

Сделала глоток воды. Стало легче.

Приму всё. Сейчас я уже ничего не решаю.

— Любимая, поставь, пожалуйста, чайник, — я посмотрела Саше прямо в глаза и не увидела в них ничего кроме любви, доброжелательности и уверенности в себе.

Повернулась, нажала на кнопку. Электрический чайник сразу зашумел.

— Я слышал, вы заявление подали? — Фёдор как-то быстро расслабился и пошел в гостиную, остановился на пороге, осмотрелся. Явно что-то вспомнил.

— Да. Люба оказала мне честь, согласилась стать моей женой, — Дунаев улыбнулся мне, а я попыталась улыбнуться ему, но получилось кисло, вымучено.

Фёдор искоса глянул на моё лицо, и тут же отвел взгляд.

— Можно? — указал он на диван.

— Конечно, проходите. Любушка, может нам что-то покрепче? В честь такого случая?

Я зыркнула на Фёдора.

Отвечает на меня не глядя:

— Нет, спасибо, в другой раз, если пригласите. Я сейчас за рулём.

— Ах, точно. Извините, не подумал, — Саша сел на кресло напротив Фёдора, — Люба, присядь с нами. Я так понял Фёдор пришел по какому-то важному делу. Не просто же так вы пришли, — усмехнулся он бывшему моему мужу, — И ты, Люба, как раз хотела мне что-то сказать, — как-то уж он слишком спокоен и явно чего-то ждёт от нас с Фёдором.

Я встала у дверного косяка, сложила на груди руки. Надоело бояться.

— На самом деле, я пришел поздравить вас, — Фёдор повернул голову и уже совсем на меня не смотрит. — Я рад, что Люба наконец, нашла того самого человека, с которым… в общем, поздравляю, — он протянул руку, Дунаев протянул свою и они снова пожали друг другу руки.

А меня словно ливнем обдало, холодным, колким.

Что тут происходит?

Явно не то, чего я ждала.

Пронзительно запищал чайник, я повернулась, вернулась за стойку на кухню, достала чашки.

— Спасибо. Не нужно чай. Мне собственно уже пора, — слышу голос Фёдора и шаги.

Обернулась. Увидела, как он подходит к двери.

— Желаю вам всего самого наилучшего, — обернулся, открыл дверь, вышел и тихо закрыл её за собой.

Почти минуту мы молча смотрим на дверь.

— Что это было? — Саша встал с кресла и пристально глянул мне в глаза, — теперь у меня уже появилось желание тебя послушать.

— Мы переспали, — говорю коротко…

17

— Так-к, — он сунул руки в карманы брюк, пару секунд смотрит на меня, а я на него, — Вы сделали это после свадьбы? Вы выпили, у вас обоих снесло крышу, вспомнили былое…

— Нет. Это было за день до свадьбы. Я не пила, — рублю уже как есть.

— Ясно. Значит, ты точно знала что делаешь, — констатирует факт.

— Да. Знала.

Минутная тишина, во время которой я обречённо жду, а он пытается найти ответ, решение, которое должно либо вывести нас из этого кризиса, либо еще сильнее в него затянуть.

Я знаю, какое решение будет правильно, но его как раз и не хочу.

Только, всё будет, уже не так как хочу я.

Сжимаю пальцы, тереблю.

Нужно ведь ещё как-то про беременность сказать. А как?

Это добьёт его. Нас окончательно добьёт.

Всё будет зависеть от того решения, которое примет Саша.

— То есть, ты хочешь сказать, что он пришел к тебе в номер и вы… — осёкся.

— Да, он пришел и у нас был секс, — киваю, уже не глядя ему в глаза.

— Но почему?

Повернула голову.

Смотри, Люба, смотри, кого ты делаешь несчастным прямо сейчас. Жестоко расправляешься с отношениями, с надеждами, с будущим.

— Я не могу тебе ответить на этот вопрос, — опустила голову, не выдержала его прожигающего сердце взгляда.

— Ну, то есть, после этого ты приехала, я сделал тебе предложение и ты согласилась? После того, что между вами там было? То есть, ты с помощью меня решила отомстить ему?

— Всё не так…

— Теперь я понял, зачем он только что приходил. Хотел удостовериться, сказала или не сказала.

Молчу. Нечего ответить.

Он стоит у двери. Бесконечно долго думает. Сжимает челюсти, слышу,