Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

Остановился у края, отъехал слегка назад, чтобы не мешать выезжающим и нажал на кнопку на телефоне.

— Привет дочь, соскучилась?

— Да, пап, привет, как дела?

— Да всё нормально, у тебя как? Догуляли свадьбу? Там же у вас всякие походы…

— Вот только вернулись из загорода, на озере отдыхали, на моторных лодках катались.

— Отлично, как юные скауты. А помнишь как мы…

— Помню, пап, как мы с мамой на яхте вокруг побережья, конечно помню, — голос что-то не такой у неё.

— А чего загрустила?

— Да нет, ничего, просто…

— Что просто?

— Просто грустно как-то вдруг стало.

— Рассказывай.

Она помолчала несколько секунд. Чувствую, что-то серьёзное.

— Мама звонила… она замуж выходит.

У меня в груди огнём полыхнуло. Вспышка какая-то. Мгновенный ожег. Только боли пока нет, но она вот-вот появится. Пока только шок.

Наверное и у Любы когда-то такое было. Вот оно что.

— Это она тебе сказала? — взял телефон в руку и прохрипел в трубку.

— Да. Сказала — они вчера заявление подали в ЗАГС.

Вот она — боль пошла, постепенно заполнять, всё до последнего участка моего немаленького тела.

— Значит, время пришло, — с трудом выдавливаю слова.

— Говорит, так вдохновилась Алькиной свадьбой… а Саша этот ей уже много раз предлагал…

— Что предлагал?

— Ну замуж, наверное предлагал, а она всё отказывалась, а теперь вот решила.

Вспомнились слова любы — «любимый человек». То есть этот любимый человек уже не раз звал её замуж, а она не соглашалась. Чего-то ждала… да с чего я взял, что она чего-то ждала. Просто не хотела.

Ага, покажите мне ту женщину, которая не хочет замуж и ту, которая отказывается много раз.

— Ясно. Значит, решила… — эхом выдыхаю.

— Пап…

— Оу…

— Как же так?

— Пока не знаю, дочь, что тебе ответить, — я реально сам в болючем замешательстве.

— Значит, уже всё?

— Получается — всё, — закусил губу, до боли, ведь дочери я не могу всего сказать.

Не могу настолько глубоко объяснить, только поверхностно.

— Папа, я ведь понимаю всё.

— Что ты понимаешь?

— То, что ты и мама, вы любите друг друга и страдаете от того, что вы не вместе.

— Малыш, это очень сложно объяснить.

— Я знаю, и я не требую, чтобы ты что-то объяснял, — дочь шмыгнула носом.

Плачет.

— Малыш, послушай… — и что послушай, что я могу ей сказать, что сейчас же брошусь и расстрою планы её матери, что я сам этого хочу, только вот сказать своей дочери этого не имею права.

Не имею. Потому что, если всё пойдёт не так как нам бы хотелось, то только усугубит.

— Я поговорю с ней, — говорю тихо.

— Ты, правда, с ней поговоришь? Пап, я понимаю, что у вас у обоих всё непросто, но мне кажется, вот сейчас мама точно совершает ошибку. Я не хочу, чтобы она жалела об этом потом, когда поймёт…

— Да, я поговорю. Можешь не переживать. Я сейчас поеду и с ней поговорю.

Зачем я это сказал, практически дал дочери обещание. А что я могу, прийти и сказать Люба, ты не любишь его не выходи за него. Я-то могу, но кто меня будет слушать… Впрочем, не важно.

— Спасибо, пап, — она ещё раз шмыгнула носом.

— Ты, давай это, не расстраивайся. Я сейчас поеду и всё решу.

— Только ты помягче, а том мама ведь может тебя и не послушать.

Логично.

Она и так меня не послушает.

— Я постараюсь. Давай, не расстраивайся.

— Люблю тебя, пап.

— И я тебя.

Она отключилась. А я сижу, смотрю на дорогу и думаю — ну и что я могу сделать?

Люба значит замуж собралась.

Понятное дело — мне назло. Заслужил. Конечно.

— Твою мать, — взялся за руль и злобно выкрутил в сторону дороги. — Заявление они подали…

16

Фёдор

Интересно, когда она собиралась мне сказать?

Она собственно и не обязана уведомлять меня обо всех своих важных жизненных поворотах.

Любовника завела — не сообщила.

Внешность, характер поменяла — мне-то зачем знать.

Замуж выходит за «любимого человека» — а бывшему это зачем.

А я как тот лох, всё последним узнаю.

Нет, Люба. Сейчас как раз не тот момент, чтобы отпихнуть меня за ненадобностью.

Сижу, смотрю на руль. Сцепил пальцы, сдавил оплётку. Сила-то во мне есть, только она ни к чему. В таких делах я оказался совершенно бессилен.

Какого чёрта?

О чём это я?

Люба живёт своей жизнью и пусть живёт. Она только сейчас начала хоть как-то вылезать из той депрессии, в которую я её вогнал. Она-то да, только-только, но у меня уже за это время произошло столько всего, круговорот событий и решений, после которого я, наконец, что-то понял.

А понял я, что иногда чрезмерное желание честности, как и желание нечестности, губит что-то хорошее, давно устоявшееся.

Что бы ни выбрал, всё равно кто-то пострадает.

А что дала моя честность? Она сделала несчастной не только Любу, но и меня и Элу скоро сделает.

В треугольнике обычно один несчастный, а у нас будет трое.

В общем, чего сейчас сидеть рассуждать… нужно ехать.

— Значит, замуж она собралась, — я крутанул руль и выехал со стоянки.

Люба

Хлопнула дверь в прихожей. Я вздрогнула и медленно, обречённо посмотрела на дверной проём, в котором вижу, как Александр Сергеевич переобувается.

— Привет, — он заглянул в комнату, потянулся к выключателю, — чего сидишь в темноте? — слегка нахмурился, всматриваясь в моё лицо, подошёл ближе, обнял и поцеловал в лоб, — ты не заболела? — прижался щекой ко лбу.

— Нет, — я сжала губы, мгновенно слёзы подступили. — В окно смотрю. Из темноты интереснее.

Нужно просто открыть рот и сказать ему. Это очень просто на самом деле, но одновременно очень тяжело. Внутри всё сжимается при мысли, что я должна сейчас заговорить, и сказать не то, как я по нему скучала весь день, а что-то другое, такое, что может оттолкнуть его от меня… навсегда.

А не сказать тоже не могу. Не имею права.

— Саш…

— Ну? — он прижал меня к себе, я вдохнула аромат мужчины, тонкий, приятный терпкий… непривычный. Не родной.

Боже. Если бы не было этих мыслей. Если бы просто их отключить и перестать думать. Они ведь изводят меня временами. Заставляют делать, чего не хочу.

Я ведь просто хочу быть счастливой. Неужели я так много хочу?

— Я тебе сказать хотела… — кладу ладонь ему на грудь и убираю тут же, словно не имею права касаться.

— О чём?

— Понимаешь… — поворачиваюсь,