Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

— Ладно, — он повернулся, пошел в прихожую.

— Ты куда? — голос мой дрожит, при виде того как Саша снимает с полки свои туфли.

— Мне нужно подумать, — обувается, надевает куртку.

Не поворачивается, не смотрит на меня. Просто открывает дверь, выходит и она захлопывается.

А я стою на месте. Не останавливаю, не кидаюсь в след. Не пытаюсь его убедить, что это была ошибка. Я ничего не делаю.

Трудно, тяжело, но почему-то я испытываю в эти секунды невероятное облегчение.

Фёдор

Вышел из подъезда. В машине взял пачку сигарет. Страшно захотелось курить. Чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся. Оперся о капот. Глянул на окна.

Что теперь?

Их поздравил, а сам-то что?

Нет, со мной — то как раз всё ясно.

Я сейчас поеду и скажу Элине всё как есть. Ничего не утаю.

А Люба, выйдет замуж, за этого идеального мужчину. Не сомневаюсь, что он идеальный… а, и в постели хорош. Её слова.

Затянулся посильнее, выпустил струйку дыма.

Запиликала дверь подъезда. Открылась. Вышел мужчина. Он.

Куда это он?

Повернулся пойти в сторону, но меня заметил. Остановился. Во взгляде всё написано.

Знает.

Направился ко мне.

— Зачем вы это делаете? — чувствуется его внутренняя возмущённость, снаружи на первый взгляд и не скажешь, что он так взволнован.

— Что именно? — затягиваюсь.

— Лезете в её жизнь?

— Я не лезу, так получилось.

— Конечно, увидел её, красавицу. Думал, она там загибается без тебя, воет, ходит и воет и ждёт. А она оказывается, уже не ждёт, да ещё и красавица. Жаба задавила? А как же. Люба должна была, как собачка у ноги сидеть, ждать, когда ты соизволишь прийти…

— Что ты говоришь, я так не думал, — сердито выдыхаю.

Хотя, в чём-то он, несомненно, прав.

— Она только-только жить начала нормально. Ты видел её, после вашего развода? Нет, ты развёлся и пошел себе. У тебя были дела поважнее, чем бывшая жена. Ты не думал, что с ней будет. Не думал, что она кого-то встретит и попробует начать всё сначала. Ты об этом не думал, — мотает головой, дышит рвано, словно только сейчас начинает осознавать, что происходит, только сейчас проговаривая это он понимает, что будет дальше.

— Нет. Не думал, — я затянулся, посмотрел сквозь белый дым.

— Вот именно… А теперь, когда она только посмела попробовать получить что-то, тебе стало интересно, как же так — не загибается, красавицей стала, плевать на тебя хотела, замуж собралась… — остановился, перевёл дыхание, на меня в упор смотрит, теперь уже ненавидящим взглядом, — она и была красавица, только ты этого давно не видел. Люба лучшая женщина, какую я вообще встречал, когда-либо… как ты мог этого не знать…

— Я это знал.

— Когда вы только встретились там, перед свадьбой, она говорила тебе, что у неё кто-то есть? — вижу, как ходят его желваки.

— Говорила, — выдыхаю дым.

— Но ты всё равно полез. Как так — у Любы кто-то есть. Немыслимо. Ты и представить себе не мог. Да? Так ведь?

— Я люблю её, — говорю грозно, надоело слушать его нападки.

— О, вон как ты заговорил. Не поздновато? Только теперь ведь и я её люблю. И полюбил её такой, какой ты её бросил. Чувствуешь разницу. А теперь, когда она пытается быть счастлива без тебя, это начало тебя тревожить. Так ведь, Федя?

— Я тебе всё сказал, — я кинул окурок, растоптал, повернулся, чтобы садиться в машину.

— Нет, подожди. Я хочу знать, это теперь постоянно так будет? Просто скажи, так и будешь таскаться и напоминать о себе? Ты же любишь её, как ты сказал. А дома у тебя жена… так ведь?

— Как Люба решит, так и будет, — отвечаю холодно.

— Ну хорошо, а если я сейчас пойду и скажу ей, что мне плевать, что у вас там было по старой памяти, что всё равно хочу на ней жениться, могу я быть уверен, что ты не будешь названивать и нахаживать…

— Не можешь, — говорю коротко, в этом я сам не могу быть уверен.

— Ясно. Значит, взялся основательно. Что ж, иди, — он указал на дверь подъезда. — Она одна и наверное ждёт тебя, — он повернулся, собрался уходить, что-то вспомнил, обернулся, — только вспоминай хоть иногда, что ты уже однажды разбил ей сердце и любовь её растоптал, — повернулся и пошел по тротуару.

Я проводил его взглядом. Потом посмотрел на окна.

Сел в машину, завёл мотор.

Пусть они оба пока подумают. Мне сейчас решать другие дела.

А когда решу, обязательно вернусь…

18

Фёдор

Открываю дверь вхожу в квартиру.

— Ну ты где⁈ Неужели нельзя поторопиться? Уже из ресторана звонили, отменять заказ или нет… — Элина вышла из гостиной.

Стройная идеальная, в переливающемся черном платье с довольно откровенным декольте. Тёмные волосы лежат безупречно, зачёсаны на одну сторону. Длинная серьга цепочка. Алая помада на слегка выпяченных губах.

Она вкладывает в свою красоту большие деньги. Мне-то не жалко, оно может быть того стоит. Но иногда понимаю, если бы она хотя бы малую часть этих денег выкладывала не в красоту, а в какое-то, ну я не знаю, саморазвитие, возможно сейчас была бы другим человеком. Я говорил, но она только смеялась.

Впрочем, я плохо в этом разбираюсь и до какого-то момента меня всё устраивало, пока не стала эта ей красота настолько приторной, что смотреть на неё не значит наслаждаться. Удивительно как внешняя оболочка и внутренний мир человека могут быть настолько далеки друг от друга.

И удивительно как со временем меняется восприятие, от обожания и необузданного желания оно каким-то путём приходит к равнодушию и даже тихой едва скрываемой ненависти.

Хотя, в чём тут её вина?

Элина виновата лишь в одном, в том, что однажды встретилась на моём пути. Больше ни в чём. Остальное я сделал сам. Сам напридумывал, нафантазировал. Сам пошел к жене и рассказал ей, как обстоят дела. Сам подал на развод. И сам получил то, что так сильно желал.

Вот что из этого получилось.

Стою на пороге, смотрю на жену и понимаю — назад дороги нет, я должен разрубить этот Гордиев узел.

— Мы никуда не едем, — говорю спокойно.

— Что? Почему это⁈ Я не собираюсь сидеть дома, я уже оделась, ты не видишь? По-твоему я зря наносила макияж. Ну уж нет, мы едем в ресторан и я ничего не хочу слышать! — она поцокала к выходу.

Не обращая внимания на вопли Элины, я прошел в гардеробную, открыл шкаф, достал с