Люба, я вернулся - Соня Вишнякова

— Что не это?

— Ребёночка не заделали? — Наташка прищурилась, как следователь проницательно смотрит.

— Тьфу, ты дурочка… — я махнула.

— А ты уверена? Через два дня ведь и симптомов может не быть, — Мать, я надеюсь, ты предохранялась… или он? Помнишь как с близнецами, ты до двух месяцев не знала что беременна.

Я замерла, хлопаю ресницами. Сейчас вот прямо хочется броситься на подругу и придушить, настолько неожиданную мысль и вопрос она мне задала.

— Уверена, — говорю неуверенно.

— Иди ка ты, Люба, сейчас в аптеку, — Наташка усмехнулась, покачала головой, доела последний кусок сэндвича, запила последним глотком кофе, поставила чашку, я вздрогнула отмирая.

— Нет. Это исключено, — говорю задумчиво.

— Всё, мне пора, обед окончен. А ты давай, за тестом дуй. Замуж она собралась. Ну-ну…

Фёдор

Два дня я пропадал на работе, только чтобы не идти домой.

Запутался сильно. И теперь не представляю, как распутать этот клубок.

Не хотел, чтобы так случилось, а оно всё равно случилось.

Я ведь не просто так к Любе потянулся, не потому что она какой-то стала не такой как раньше. Всё намного проще, это сознание моё и организм взбунтовались. Против лжи взбунтовались, в которую я себя затащил, в которой погряз по самые уши. Не хотел, а погряз.

Удивительно, ведь ещё совсем недавно я обожал Элину, а теперь видеть её не могу. Недавно как школьник выполнял все её капризы и хотелки, а теперь со злостью затыкаю ей рот, чтобы молчала, не смела даже произносить, говорить о своих желаниях.

Это не сегодня началось и не вчера.

Я загнал себя в угол. Из него выход только один — обратно.

Только ведь по щелчку пальцев этого не сделать. Помню, как сложно было тогда во время развода. Я изводил себя от чувства вины. Но нихрена не мог с собой поделать. Я шел куда-то и мне казалось, делаю правильно… но теперь понимаю, что зашел не туда.

Зазвонил телефон — жена звонит.

Помню, как я долго привыкал к тому, что она моя — жена.

Никогда не думал, что кто-то кроме Любы, когда-нибудь станет моей женой.

— Да, алло?

— Федя, давай сегодня поужинаем в Маяке? Я столик закажу.

Несколько секунд молчу.

Может это повод?

Поговорить. Выложить как на духу. Сказать ей.

Не могу больше молчать.

— Давай. Заказывай.

— Тогда на восемь. А ты за мной в полвосьмого заедешь?

— Заеду, — соглашаюсь.

— Отлично, — явно обрадовалась.

Ладно. Хорошо. Сегодня.

Пора уже что-то решать.

15

Перед тем как расстаться, Наташка прищурилась и строго сказала:

— Иди ка ты Люба — в аптеку.

— Не нагнетай.

— Всё, я ушла, — она махнула рукой, повернулась и пошла по тротуару в сторону нашего офиса.

Я развернулась в другую сторону, теперь уже можно не скрывать, некому показывать моё испуганное выражение лица.

А ведь Наташка права. С Дунаевым у меня всё как часы, всё на полочке, все средства, предохраняющие, которые на всякий случай. Всегда ими пользуюсь обязательно и тщательно. Мало ли. Даже близко не допускала мысли, чтобы забеременеть. Не нужно мне каких-то последствий. Но это с Дунаевым.

А с Фёдором в гостинице все стоп-краны сорвало, я даже забыла, что существует что-то… какие-то средства… да и не было у меня ничего, не стану же я класть в сумочку контрацептивы… это же смешно. Я же не знала… чёрт побери.

Идиотка.

В первой попавшейся по дороге аптеке я купила стразу три теста. От разных фирм. Чтобы наверняка. Пока до дома доехала на такси, вся испереживалась.

Дунаев сегодня по делам укатил за город, там каким-то объектом он лично занимается. А до этого мы сутки из квартиры моей не вылезали, там и завтраки и обеды и ужины, ну и постель само собой. Безумие. Я честно не понимаю, что со мной происходит. Всё как в последний раз. Нахвататься любви со всех сторон, будто потом закроется калитка и не будет ничего.

А тут Наташка со своими упрёками. Да какое она право имеет моей жизнью распоряжаться. Я сама учёная, чай не шестнадцать лет…

Да нет, не может быть, от одного раза.

— Чёрт! — вошла в квартиру громко хлопнула дверью и тут же испуганно прислушалась.

Дунаев-то уже и вещи некоторые вчера привёз и ноутбук свой. А это уже значит всё настолько серьёзно, насколько можно даже не сомневаться.

И я не сомневалась до встречи с Наташкой, а теперь…

Ринулась в ванную, потом из ванной, схватила сумку, поставила на стиральную машинку, вытащила все тесты, какие купила.

— Сейчас, сейчас, — кинулась на кухню искать посудину, нашла упаковку одноразовых, кофейных, бумажных стаканчиков, потащила в ванную. — Этого не будет, этого никогда не будет, — сама себя уговариваю.

Захлопнула дверь в ванную, встала, прислушалась. Тишина кругом.

— Так…

Пара минут…

Я не волнуюсь, чего мне волноваться. Действительно чего?

Макнула тест, тот, что самый дорогой и самый надёжный. Положила на салфетку. Села на крышку унитаза. Жду.

Встала. Взяла ещё один тест, тоже макнула, рядом положила.

Да чего мне беспокоиться… Отвернулась к зеркалу.

— Спокойно, Люба, — говорю своему отражению в зеркале.

Смотрю на своё лицо и представляю, что я буду делать, если… обернулась, глянула на тесты… и на одном и на другом, ответы разные — плюс и две полоски.

— Твою мать, — я опустилась на крышку унитаза, села. Моргаю, глядя на тесты, мотаю головой, — быть этого не может.

Фёдор

Вышел из офиса. Сейчас домой, потом в ресторан. А там уже…

А нахрена тот ресторан нужен был?

Да нет, нужен. Если Элина услышит в ресторане всё что я намерен ей сказать, то возможно не закатит истерику, и поведёт себя адекватно.

На что я надеюсь…

Сел в машину, глянул в зеркало заднего вида, в боковые, вырулил со стоянки, повернул руль, чтобы выезжать на главную… звонок.

Глянул на телефон — доча звонит. Лина.

Люблю разговаривать с дочерями. Они часто звонят мне, рассказывают о чём-то, делятся, спрашивают совета. Отдушина моя. Единственная. Мои девчонки.

В отличие от Любы, они на удивление, поняли меня правильно. Хоть и молодые, но как-то у них в головах проще всё устроено. Не стали долго держать на меня смертельную обиду. Я тоже старался как можно мягче преодолеть этот барьер. Теперь получается, что никто мне так душевно не близок как мои дети.

Лина особенно. Она, я так понимаю, всё ещё надеется, что я и Люба всё-таки, в конце концов, будем вместе. Раньше я не слишком понимал это