Костяной жнец - Кайла Мари

— Черт! — кричу я.

Я еду, Шарлотта.

Взбешенный и полный решимости, я дергаю руль, разворачивая машину в противоположном направлении, прочь от моего первоначального пункта назначения. Моя нога сильнее давит на газ, когда я проезжаю несколько кварталов, размытый свет уличных фонарей отражается от скользкого от дождя тротуара. Дорога резко изгибается, но я едва отпускаю акселератор, крепче сжимая руль, когда сворачиваю на узкую тропинку, которая больше похожа на переулок, чем на улицу, — явно не предназначенную для машин, но достаточно широкую, чтобы протиснуться.

Шины врезались в лужу на другой стороне с таким всплеском, что вода брызнула на пару пешеходов, которые уже пытались спастись от ливня. Они кричат что-то неразборчивое из-за шума дождя, но я не оглядываюсь. Крутой поворот направо возвращает меня на дорогу домой, прямо к Шарлотте.

Через несколько минут я заезжаю в гараж, глушу двигатель и врываюсь внутрь. Мои ноги едва касаются ступенек, когда я спускаюсь в подвал, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Одежда волочится за мной по полу, и я оказываюсь под обжигающими струями душа еще до того, как осознаю, что делаю.

Бросив мокрое полотенце на пол, я взбегаю на два лестничных пролета и вхожу в комнату Шарлотты. Гром снова сотрясает наш мир, и я нахожу ее свернувшейся калачиком под одеялом и дрожащей.

— Шарлотта, я здесь. Я здесь, — говорю я, проскальзывая к ней сзади и притягивая к себе.

— Жнец, — шепчет она и поворачивается ко мне, прижимаясь щекой к моей обнаженной груди.

— Я добрался сюда так быстро, как только мог, когда услышал шум бури. Там было такое чертово движение.

— Все в порядке. Спасибо.

Ее дрожь медленно утихает, когда она расслабляется в моих объятиях, и я таю в ней. Мое сердцебиение и дыхание замедляются, и я чувствую себя умиротворенным.

— Жнец?

— А? Да?

— Ты… голый? — спросила она.

Ах, черт.

— Эм... да. Я просто хотел добраться до тебя как можно скорее и пропустил часть с одеванием.

— О боже мой! — она отстраняется от меня; руки все еще прижаты к моей груди, и смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. — Я не могу поверить, что ты сейчас совершенно голый.

— Не то чтобы ты не видела меня таким раньше.

— Да, видела, это ключевое слово здесь. Теперь все твои обнаженные части тела прижаты ко мне и все такое прочее.

Я хмыкаю и закатываю глаза.

— Если ты предпочитаешь, чтобы я...

БУМ.

Шарлотта вздрагивает и вцепляется в меня, как осьминог.

— Нет. Нет. Останься. — глубокий смешок вырывается из моего горла. — Только не делай это странным, ладно?

— Мой член лежит у твоего бедра. Насколько еще более странным это может быть.

— Боже мой! Жнец! Просто не говори о своем Вилли прямо сейчас. Ладно?

— Мой Вилли?

— Фу. Просто прекрати. Я собираюсь притвориться, что ты не голый, и ты больше не будешь упоминать о своих мужских достоинствах.

— Конечно. Без разговоров о Вилли.

Она что-то бормочет, и я надеюсь, что она чувствует мой смешок.

Шарлотта

Я прижата к Жнецу в его постели в одной свободной рубашке и трусиках. Так много моей обнаженной плоти соприкасается с его обнаженным телом, и это заставляет мои нервы трепетать. Находясь так близко к нему, моя щека покоится на его твердой груди, я слышу его ровное сердцебиение, и, боже мой, он потрясающе пахнет.

От него пахнет океанским штормом. Ароматный, бодрящий, таинственный с оттенком кожи. Он доносится до меня, как пьянящий полуночный бриз над солеными безжалостными волнами. Несмотря на хаос разразившейся над нами бури, его освежающий аромат заставляет меня чувствовать себя спокойно и в безопасности.

Я ловлю себя на том, что меня все больше тянет к нему, как приливы и отливы тянут к луне. Это слишком сильно, то, от чего я не могу отказаться.

Он чувствует себя в безопасности.

Он чувствует себя как дома.

— Как ты думаешь, ты смог бы спать в постели каждую ночь? Например, даже без грозы? Я просто… Кажется, я лучше сплю, когда ты здесь.

Между нами тянется долгая пауза, и я начинаю чувствовать себя чертовски глупо. Я говорю как ребенок. Я и так чувствую себя идиоткой, боясь грозы, а теперь, кажется, только усугубила ситуацию. — Прости, это глупо...

— Это не глупо. Эта кровать достаточно большая для нас обоих, и, несмотря на то, что диван удобный, я скучаю по этой кровати. Это беспроигрышный вариант.

Интересно, чувствует ли он мою улыбку на своей груди.

— Скажи мне что-то, Жнец.

— Например?

— Что угодно. Все.

Между нами повисает молчание, пока он думает, прежде чем испустить долгий вздох.

— Сесилия, имя на моей руке — это не бывшая любовница. Это имя моей сестры.

— У тебя есть сестра?

— У меня была сестра. Ее больше нет.

— О черт, прости. Ты не обязан говорить об этом.

Боже, ты испортила момент, Шарлотта.

Жнец делает глубокий вдох, прежде чем продолжить: — Я никогда не говорил об этом ни с кем, кроме полиции. Ее забрали у меня. Убита на глазах у меня и моего отца.

Я быстро сажусь и смотрю на него сквозь темноту. Только полоска лунного света освещает часть его красивого мрачного лица.

— Господи. Сколько тебе было лет?

— Семнадцать. Сиси было семь.

— Боже мой, Жнец. Мне так чертовски жаль.

— Это вина моего отца. Связался не с теми людьми. Они тоже пытались убить меня. Они думали, что убили.

Мой взгляд перемещается на его шею. — Твой шрам.

— Долгое время я жалел, что не умер той ночью. Чувство вины за то, что я не смог спасти Сиси, съедало меня заживо каждый день. Месяцами мне каждую ночь снились кошмары. Со временем они стали реже, но боль никуда не делась.

Я кладу руку ему на плечо, предлагая утешение, пока он лежит на спине, уставившись в зеркальный потолок.

— На заброшенной фабрике, где все это произошло, жил бездомный мужчина. Он видел все это, но, по понятным причинам, был слишком напуган, чтобы пошевелиться или издать звук. Когда мужчины ушли, перерезав мне шею и убив моего отца, он воспользовался телефоном-автоматом через дорогу и позвал на помощь. Они добрались до меня как раз вовремя. Порез был недостаточно глубоким, но я действительно потерял сознание и пролил чертову тонну крови до такой степени, что чуть не умер от этого. Наложив кучу швов, сделав переливание крови и спустя месяцы выздоровления, я