Измена. Жена на продажу - Лина Венкова

Он внимательно осматривает моё лицо, потом Дженну, сидящую рядом. Заметив Кристона, рывком садится.

— Эй, внучок, — с облегчением улыбается Дженна, — полегче на поворотах. Ты ещё слаб…

Она кутает его в свою шаль, и Рэймс доверчиво кладёт голову на её плечо.

Оглядываюсь на бургомистра. Он всё ещё ждёт под ивой, словно хочет поговорить. Убедившись, что с Рэймсом всё будет хорошо, устало встаю с колен. Тело словно налилось свинцом, и не хочет передвигаться больше никогда.

— Спасибо, — тихо благодарю Кристона, не смея смотреть ему в глаза. Ведь и я, и Дженна наговорили ему перед этим…

— Блэр, — его голос напряжён, — твой сын… Он дышал под водой. У него явно ведьмовские способности.

Сначала я молча хлопаю глазами, не зная, что ему ответить. Сказать, что это не его дело? Это будет слишком грубо, ведь Кристон только что вытащил Рэймса из озера! Но весь я ещё не говорила с сыном, и не знаю, что на самом деле происходило под водой.

Может, он и вправду там дышал? Но Рэймс ведь сын Дирэна, наследник Великого Драконорождённого. Он Сноходец, но это лишь малая толика его сил. Я пока не знаю, что ещё он унаследовал от отца.

Только… Крис ведь уверен, что Дженна — моя мать, и бабушка Рэймса. И знает, что она ведьма. Не проще ли согласиться с его словами, чтобы не разводить лишние кривотолки? Или это лишь сделает хуже?

— Что ты хочешь этим сказать? — щурюсь.

— Только то, чтобы ты была осторожна, и задала ему дома хорошую взбучку. Выставлять напоказ подобные способности — опасно. Мой ребёнок за такое отхватил бы ремня.

У меня перехватывает дыхание от возмущения. У него нет детей, вот он и говорит о телесном наказании с такой лёгкостью! Сначала нужно выяснить у сына, что случилось на самом деле. А Кристон о подобном не задумывается, ему подавай повод угостить ребёнка ремнём.

Я и не думала принимать его предложение о замужестве. А после таких слов готова больше никогда его не видеть! Только он ведь действительно спас Рэймса, и теперь я точно никак не смогу отделаться от навязчивого бургомистра.

Выдыхаю. Успокойся, Бьянка. Больше благодарности.

— Что бы ни сделал мой сын, я всегда буду на его стороне, — спокойно отвечаю Кристону, — и никогда не прибегну к насилию с целью его воспитать. Да, я поговорю с ним дома. Он должен понять, что всё могло закончиться гораздо плачевнее. Но быть я его не буду. Никогда.

Твёрдо выдерживаю недовольный взгляд бургомистра, словно я говорю о его сыне, а не о своём. Он гневно сплёвывает на землю, бормоча что-то вроде «эти бабы», и уходит прочь.

На меня накатывает такая усталость, что впору свалиться на месте. Но я мать… И не могу позволить себе быть слабой. Плетусь обратно к сыну и Дженне. Соседи организовывают для нас транспорт — деревянный воз, усыпанный сеном, и накрытый покрывалом. Туда укладывают молчаливого Рэймса, мы с Дженной садимся рядом с ним прямо в сено. И нас отвозят домой.

Когда я укладываю испуганного сына в кровать, Дженна в кладовке наспех создаёт колдовские пирожки — по факту, утаскивает их из городской пекарни. Она угощает ими доброго господина, привёзшего нас к дому, ведь я не успела ничего испечь.

— Зачем было это делать, сыночек? — с болью спрашиваю у Рэймса, — ты хоть представляешь, как я испугалась? Ты всё, что есть у меня. Когда родился ты, родилась и я. И, если с тобой случится несчастье, я умру тоже.

— Я бы не нахлебался воды, если бы он не влез, — в голосе сына слышится недовольство.

— О чём ты говоришь, Рэймс?! Тебе вообще нельзя было забираться в воду! Зачем ты полез в озеро?!

— Мам! — внезапно огрызается он, — есть вещи, о которых ты не догадываешься! Ты закрыла глаза, и живёшь, как слепая! Не видишь происходящего у тебя под носом! А когда я пытаюсь что-то узнать — отчитываешь, как маленького!

— Тебе шесть лет! Ты и есть маленький! — ошеломлённо отвечаю я, — даю тебе шанс забрать свои слова обратно, молодой человек.

Тут в комнату влетает Дженна с перекошенным от гнева лицом.

— Не смей так разговаривать с матерью! — я вообще никогда не видела её такой злой! — ты не представляешь, через какой ад она прошла, чтобы сохранить твою жизнь!

— Хватит меня опекать! — взрывается в ответ Рэймс, тут же заливаясь слезами, — вы думаете, что я глупыш, и ничего не смыслю в жизни! Но я знаю побольше тебя, мама! Почему ты позволяешь Дженне вычитывать меня?! Она ведь нам чужая, разве нет?!

У меня просто отваливается челюсть. Кажется, что сейчас начнётся каменный дождь, и мир рухнет, потому, что происходящее сейчас выглядит настолько же ненастоящим!

— Дженна, успокойся, — обращаюсь к ней, а у самой голос дрожит, как струнка, — неважно, что я пережила. Я сделала это осознанно. Рэймс — мой желанный, любимый сын. Я переживу всё снова, если будет нужно, чтобы его спасти.

— Дорогуша, но я ведь не это имела ввиду…

— Рэймс, — поворачиваюсь к сыну, пропуская мимо ушей слова Дженны, — не смей говорить подобные злые слова, ведь впредь будешь о них сожалеть! Я выросла в приюте, и не знала, что такое материнское тепло. У меня не было бабушки. А Дженна стала для тебя такой бабушкой, о которой можно лишь мечтать.

— Так, может, с этого и начнём? Что Дженна не просто стала для меня бабушкой? А что она и есть моя настоящая бабушка, а? Она — твоя мама, бросившая тебя на пороге приюта!

— Рэймс! — строго одёргивает его Дженна, — хватит!

Ошеломлённо смотрю на неё. Она в ужасе. И я тоже. Чувствую дрожь, грозящую перерасти в истерику. Но я не могу позволить себе сорваться. Только не при сыне!

— Сыночек, — сажусь рядом с ним, касаюсь его плеча, — ты многое пережил сегодня. Отдохни пока, хорошо? Поспи. Прости меня, что так набросилась, не дав выдохнуть… Пожалуйста, пойми. Я слишком сильно тебя люблю, и всегда о тебе думаю и волнуюсь.

— Но Дженна… Она ведь…!

— Это. Сейчас. Неважно, — отвечаю твёрдо, выделяю интонацией каждое слово, — тебе нужно отойти от произошедшего. И мне тоже. Мы продолжим разговор, когда ты проснёшься.

Целую Рэймса в щёку, и он недовольно отодвигается. Сдерживаю вздох разочарования, просто терпеливо укрываю сына, и выхожу из комнаты.

Наш домишко совсем небольшой. Стены побелены известью, мебель весьма скромная. Я сажусь на твёрдый топчан возле печки, и закрываю глаза, откинувшись на стену. Дженна молчит, и это очень на неё непохоже.

Это означает, что