Четыре психопата - Кристи Каннинг

Манелла встает, швыряя лампу через всю комнату. Она проходит сквозь меня и разбивается о стену за моей спиной. Затем ломается сам принц.

Он падает на землю, рыдая так яростно, что на это невыносимо больно смотреть. У меня такое чувство, что моя грудь вот-вот прогнется сама по себе, просто чтобы помочь перенести часть тяжести его страданий.

— Я и тебе помогу, — громко стону, ненавидя себя, когда поворачиваюсь, чтобы пройти сквозь стену рядом со мной и оставить его наедине с самим собой.

Не могу поверить, что собираюсь помочь сыну дьявола, который по убеждению моих парней, работает против них. Я тоже была в этом убеждена… до сегодняшнего дня.

Выдыхая, я игнорирую собственные призрачные слезы. Они определенно возненавидят меня, как только я стану защищать Манеллу и Ламара.

Чем скорее я смогу разорвать эту связь между нами, тем лучше. Даже если мысль об этом ощущается как мучительный огонь в моей груди.

Глава 15

Итак… ад огромен и сбивает с толку. Я полдюжины раз прохожу по кругу, не увидев ни души — ха! — с тех пор, как я оставила Манеллу, и даже прохождение сквозь стены сбивает меня с толку и возвращает обратно.

В этом нет смысла.

У меня нет реального представления о времени, но я почти уверена, что я запуталась в этой оптической иллюзии лабиринта на несколько часов.

Так много для этого места, где все ответы находятся в легкодоступных точках.

Как только я прохожу сквозь другую стену, снова начиная свой круг, появляются два охранника в кожаных масках.

Один передает другому что-то похожее на белую карточку-ключ, и владелец карточки-ключа исчезает из виду.

Тот, кто все еще медлит, оглядывается по сторонам, прежде чем вытащить какую-то штуку, похожую на компас.

— Дело сделано, — заявляет парень в компас. — Возлюбленный принца не переживет эту ночь.

Дерьмо! Теперь я должна, надеюсь, наколдовать достаточно силы, чтобы защитить Ламара, хотя я понятия не имею, как получить доступ к своей силе. Черт возьми.

Выругавшись, я сажусь и начинаю концентрироваться на парнях, задаваясь вопросом, смогу ли я присоединиться к ним, даже если их не вижу. Это не первый раз, когда я это делаю, но определенно впервые, когда проворачиваю это самостоятельно.

Сначала я представляю Иезекииля, думая о том, как он прикасался ко мне и позволял мне чувствовать. Затем я продолжаю думать о каждом из них, чувствуя, как их присутствие усиливается в моем сознании.

— Где, черт возьми, ты была? — слышу, как огрызается Кай, заставляя мои глаза распахнуться и осознать тот факт, что я вернулась в их камеру.

Фух.

Ухмыляясь, я оглядываюсь, но улыбка сползает с моего лица, когда я вижу четыре сердитых взгляда, устремленных на меня.

— Что? — невинно спрашиваю я, когда Джуд отводит взгляд, его челюсть дергается, а руки остаются сжатыми в кулаки.

Иезекииль смотрит прямо мне в лицо.

— Где ты была?

— Я на попутке добралась до королевских апартаментов, чтобы понять, как их снять, — говорю я, пожимая плечами и указывая на их наручники.

Как только Иезекииль открывает рот, чтобы произнести то, чего я, вероятно, не хочу слышать, говорю:

— Un bracco.

Наручники расстегиваются и спадают, и четверо угрюмых мужчин просто пялятся на меня, будто у меня выросла вторая голова.

— Теперь вы свободны, значит ли это, что мы можем свалить отсюда? — спрашиваю я, хотя почти уверена, что не сможем.

— Нет, — осторожно отвечает Джуд.

— Камни души, — напоминает мне Гейдж, сузив глаза.

— Я думаю теория Гейджа о ней определенно самая правдоподобная на данный момент, — бормочет Кай, проводя рукой по волосам, словно он расстроен.

Понятия не имею, что это значит, и сомневаюсь, что они будут вдаваться в подробности.

— Теперь, когда вы свободны, можете прикрывать спины друг друга и спать по двое или что-то в этом роде, — говорю я им, поворачиваясь, чтобы снова пройти через камеру Смеагола.

— Куда, черт возьми, ты направляешься? — спрашивает Иезекииль, преграждая мне путь.

Мои брови взлетают вверх.

— Чтобы помочь кое-кому, за кем уже не присматривают трое других. Если смогу, конечно. Я на самом деле не уверена, защищаю вас из-за того, что связана с вами четырьмя, или просто от природы защищаю любого, к кому испытываю привязанность. Надеюсь, последнее, потому что ему понадобится моя помощь.

Я ожидаю, что он отодвинется в сторону, но парень этого не делает. И поскольку я обещала не прикасаться к нему, тоже не прохожу сквозь него. Когда я начинаю обходить его, Кай преграждает мне путь, снова бросая на меня сердитый взгляд.

Эти парни так расстраивают.

— В чем я опять провинилась? Я снова наслала на себя подозрения тем, что сняла наручники, хотя только охранники, сопровождающие или кто-то еще, черт возьми, может их снять. Ладно, я думаю, что вы ошибаетесь, или, может быть…

— Я думаю, что ты подарок нам от Лилит, — говорит Гейдж у меня за спиной, заставляя меня повернуться и посмотреть на него как на сумасшедшего.

— Остальные из нас склоняются к этому же, — добавляет Джуд, отбрасывая наручники.

— Что? — спрашиваю я в замешательстве.

— Выбор времени появления, способность противостоять адскому огню и проходить сквозь камни душ, не говоря уже о том факте, что наше заклинание было уничтожено без нашего ведома, — перечисляя, заявляет Как. — Все сходится.

— Тогда, очевидно, я не разбираюсь в дьявольских расчетах, — решаю указать я.

— Лилит проявляет к нам особый интерес по какой-то причине. Но, как мы уже говорили, подарки от Лилит обернуты проклятием. К тому времени, как ты доберешься до самого подарка, ты уже снимешь проклятие, — продолжает Гейдж.

Я просто смотрю на него с минуту, оглядываясь через плечо и выжидательно приподнимая бровь, что он продолжит. Когда Гейдж этого не делает, я киваю один раз.

— Верно. Я — проклятие, а тот факт, что спасаю ваши жизни, — это дар.

Между прочим, я совершенно растерзана. Но это совпадает с моими личными мыслями после их ссоры с Иезекиилем.

Дужд фыркает.

— Это не то, о чем он говорит, — перебивает Иезекииль, заставляя меня оглянуться на него. — Подарок — это защита и именно то, что мы хотим, — дополняет он, неторопливо обводя меня взглядом.

Я выгибаю бровь.

— Одна девушка, способная справиться со всеми нами четырьмя, и та, кто может принять нас в себя, — продолжает Джуд, заставляя меня оглянуться на него, когда он смотрит прямо на мою задницу с ухмылкой