Четыре психопата - Кристи Каннинг

Я ненавижу Лилит.

Если я — дар и проклятие каждого, я надеюсь, что настанет день, когда я смогу спасти ее, просто чтобы она могла быть проклята тем или иным способом.

Но на данный момент все, кого я защищала, столкнулись с последствиями.

Я спасла пятерых мужчин. Пятеро человек оказались запертыми в глотке ада. Один из этих людей может умереть сегодня.

Теперь его последнее желание, чтобы я защитила того, кого он оставляет без последствий. И у меня нет возможности сказать ему, что, если бы я могла контролировать это, никто из них не пострадал бы.

— Боюсь, ты будешь занята в это трудное время, — говорит он немного тише.

Интересно, смогу ли я помешать дьяволу убить его.

Очень сомневаюсь.

Разъяренная и страдающая, я следую за ним, когда человек в красной маске приходит за ним. Я предполагаю, что это королевские стражники, в отличие от адских стражников в черных масках.

Это похоже на «милю смерти», где через каждые несколько сантиметров развешаны жуткие картины с изображением шести царственных дьявольских отродий. Картины, изображающие их во все времена. На одной из них Гера и ее белокурая красавица Глори стоят перед троянским конем с дьявольской ухмылкой на лице.

Я останавливаюсь, чтобы попытаться разобрать надпись под табличкой, и странные символы превращаются в настоящие слова. Моргая, я торопливо читаю на случай, если слова снова исчезнут.

Елена Троянская. Великая война между двумя великими странами и гибель двух королей, которых боялись и глубоко уважали.

Количество жертв — массовая резня

Фактор страха — практически нулевой

Историческое присутствие — сильное влияние

Этот странный Зал Больной Славы посвящен их визитам на землю или что-то в этом роде? Она когда-то серьезно была Еленой Троянской?

Я бегу по коридору, но останавливаюсь, когда вижу еще одну табличку, висящую под изображением очень зловещего, но в то же время очень утонченного портрета Каина в цилиндре.

Он приподнимает шляпу окровавленными руками.

Джек Потрошитель. Оставляет после себя наследие, которое продолжает жить даже в новых поколениях и не дает покоя умам каждого, кто слышит эту историю.

Количество жертв — низкое

Фактор страха — смертельная истерия

Историческое присутствие — печально известное влияние

Учитывая, что я предпочла бы не добавлять новых причин для бегства до встречи с создателем этих психопатов, я решаю больше не читать таблички.

Я также перестала рассматривать фотографии, чтобы не испытывать любопытства.

Две массивные, угольно-черные двери башни надо мной, такие неуместные в белом интерьере, медленно начинают открываться. Конечно. Совсем не зловеще.

Ламар прерывисто вздыхает, а затем заходит внутрь.

Я стараюсь не наделать в штаны, потому что вот-вот предстану перед гребаным дьяволом.

Глава 19

Мы идем по короткому коридору, и Ламар ориентируется в этом лабиринте, словно проделывал это бесчисленное количество раз. Сделав один быстрый вдох, он заходит в другую комнату, и я следую за ним.

Якидываю взглядом красно-черный декор, и мне кажется, что он создан специально для того, чтобы подчеркнуть, насколько все банально и очевидно. Это похоже на офис, стены которого от пола до потолка заставлены полками с книгами. Комната тянется вверх по меньшей мере на пятьдесят футов, и я оборачиваюсь, немного ошеломленная огромным количеством знаний, скрытых на кончиках пальцев самого дьявола.

Почувствовав чье-то присутствие, я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда открывается еще одна дверь и входит Манелла, на его расслабленном лице по-прежнему сияет улыбка. Ламар так напряжен, что, кажется, вот-вот сломается.

Манелла ничего не говорит, но он протягивает руку и хватает Ламара за ладонь, заметно выдавая свое волнение.

Я поднимаю глаза как раз в тот момент, когда из той же комнаты, из которой только что вышел Манелла, появляется обходительный, царственный мужчина. Одетый в черные слаксы и белую шелковую рубашку, он направляется к нам, засунув руки в карманы, грациозно скользя по полу плавными и легкими шагами.

Это почти завораживает, насколько властным является его присутствие.

Я рефлекторно прячусь за Ламара, когда дьявол делает шаг в его сторону. Мои руки и грудь пронзает резкий ожог, и я втягиваю воздух, застигнутая врасплох, когда он проходит сквозь меня.

Он замирает, и я отшатываюсь от болезненного жара, который он излучает даже для моего облика. Это двойной адский огонь. Дьявольский огонь? Очевидно, нет, черт возьми.

Обернувшись, я вижу, что он полностью застыл, не двигаясь, а Манелла смотрит на него с любопытством.

О, нет. О, нет, нет, нет.

Дьявол знает о моем присутствии. Почему я думала, что он не сможет почувствовать меня, если я прикоснусь к нему, ведь Ламар, очевидно, может чувствовать меня?

Люцифер слегка наклоняет голову в сторону. Он не смотрит на Ламара, просто смотрит в никуда, когда спрашивает:

— Что ты принес на нашу встречу?

Ламар прочищает горло.

— Я полагаю, что это какой-то защитный дар, хотя я не уверен, кто мне его преподнес, — говорит он, склоняя голову, прежде чем добавить: — Мой король. Я могу только предположить, что это подарок от Лилит.

Ламар медленно опускается на колени и прижимает руки к полу в полном поклоне.

— Ты можешь встать, Ламар. Это неформальная встреча, — рассеянно заявляет Люцифер, будто он все еще чем-то отвлечен. Мной. Тем фактом, что я здесь и дьявол об этом знает.

Я умру в ту же секунду, как стану полноценной, потому что я долбанная идиотка.

Люцифер задумчиво потирает подбородок и поворачивается в мою сторону. Я замираю, как олень, пойманный светом фар, но его взгляд скользит прямо по мне.

На неопытный взгляд, он выглядел бы как утонченный мужчина лет сорока с небольшим, с сиянием старой, проницательной души в глазах. Это не те дикие, злые черные глаза, которые вы ожидаете увидеть при встрече с дьяволом. Это очень обманчиво.

— Очень интересно. До меня дошли слухи, что кто-то из моих охранников напал на тебя, когда ты был заключен в камере. — Он произносит эти слова так, словно они не имеют никакого значения, и этот комок страха все сильнее скручивается у меня в животе.

Ламар хмурится, но кивает, хотя все еще не встает с пола.

— Да, мой король, — утвердительно произносит он.

— Я уже сказал тебе встать. Я бы предпочел не повторяться, — растягивает слова Люцифер.

Ламар медленно поднимается на ноги, опустив глаза, его тело заметно вибрирует от напряжения.

— Мне не особенно нравится, когда нарушают мою опеку, — продолжает Люцифер. — Если имеется опека и защита то, безусловно, она должна быть от моего