Четыре психопата - Кристи Каннинг

лично, а испытания предназначены только для тех, кто только начинает свой путь в подземном мире, — продолжает Люцифер. — На самом деле, вы четверо — первые в истории участники судебного процесса, к которым кто-либо из нас проявил интерес.

Это заставляет их четверых слегка напрячься. А я? Я же сейчас в полном дерьме.

Если бы у меня были настоящие ногти, я бы их отгрызла. Я и так хожу за ними взад-вперед.

— Конечно, все четверки вызывают интерес, так что, полагаю, это не совсем так, — продолжает дьявол, противореча сам себе странными двусмысленностями.

Я напоминаю себе, что дьявол хитер.

— Меня интересует тот факт, что кто-то определенно пытался уберечь вас четверых от ада. На самом деле, было крайне важно, чтобы вы финишировали без смертельного исхода. Подвиг, о котором раньше никто не слышал.

Он встает, и я замираю, настороженно наблюдая за тем, как дьявол потягивается, словно слишком долго сидел. Он лениво расстегивает пуговицы на своем рукаве, прежде чем закатать его до локтя. Затем проделывает то же самое с другим.

Дьяволу нравится неизвестность.

— Мне интересно знать, как вы пришли к выводу, что именно Манелла был против вас, — говорит он, упирая руки в бока.

Джуд отвечает первым.

— Он отвечает за судебные процессы.

И это все?

В этом весь смысл их предположений?

— Если у вас есть еще какие-то доказательства, сейчас самое время поделиться ими, — шепчу-кричу я им. — Вы обвиняете сына дьявола в преступлении, — напоминаю я им.

Они ничего не предпринимают.

— Он отвечает только за развлечения, — пренебрежительно заявляет дьявол, снова не выглядя обиженным. Если уж на то пошло, его это забавляет.

— Я даже не подозревал о вашем существовании, пока вы не попали на испытания, — со вздохом говорит Манелла.

— Это ложь. Они с Лилит обсуждали команды из четырех человек, которые они навестили за ночь, и удар, который был нанесен вам во время испытания в Каньоне. — Затем я делаю паузу. — Ну, это было после первой части испытаний, не так ли? — размышляю я вслух.

Кай бросает на меня косой взгляд, призывающий заткнуться, прежде чем снова обратить свое внимание на Люцифера.

Верно. Разговор вслух только отвлекает, так как они четверо — единственные, кто может меня слышать.

— Стражи поверхности, хотя и ценятся очень высоко, особенно в такие трудные времена, с которыми мы сталкиваемся в настоящее время, находятся не совсем под королевским надзором, — продолжает Манелла. — Мы редко знаем, что они там делают, если только один из нас не вернулся в качестве смертного.

Парни обмениваются короткими взглядами, но выражения их лиц ничего не выражают.

— Тот, кто изо всех сил старался уберечь вас от ада, оказал большое влияние на ту часть уравнения, в которой мы очень слабы, — продолжает Люцифер. — Возможно, нам все-таки следует уделять больше внимания стражам поверхности.

Манелла стонет так, словно на него только что свалили это задание.

— Ты бы предпочел, чтобы этим занимались Лилит или Каин? — спрашивает его Люцифер, выгибая бровь. — Может быть, близнецы или Гера?

— Я начну, как только закончатся испытания, — неохотно смягчается Манелла.

Когда дьявол отступает, то внезапно оказывается прямо перед ними. Я сразу прохожу через парней, ступая между дьяволом и ними, будто готовая ко всему.

Люцифер немедленно отступает на шаг, понимающая улыбка появляется на его губах, когда его взгляд останавливается на мне. Он не встречается со мной взглядом, и я очень надеюсь, что это значит, что он меня не видит.

— Вот ты снова, — говорит он мне, все еще улыбаясь. — Ты любишь защищать слабых от меня, не так ли?

Парни, впервые, кажутся немного обеспокоенными. По крайней мере, я так думаю. Больше чувствую их напряжение, чем вижу, потому что не отрываю глаз от дьявола.

— Где вы наткнулись на эту штуку, которая вас охраняет? — спрашивает он их.

Я предполагаю, что он определенно не может видеть меня, если не относится ко мне как к женщине. Было бы грубо называть меня «штукой», и, хотя дьявол и есть зло, он не слишком груб. По крайней мере, из моих наблюдений.

Хотя он убил кучу парней только потому, что не смог распознать ложь.

Я полагаю, они, вероятно, сочли бы это грубостью.

Ребята слишком долго колебались, и меня переполняет гордость, когда я думаю, что они не собираются ему говорить обо мне.

— Он уже знает, что я существую. Просто будьте честны, — говорю я им, не сводя глаз с дьявола.

Он наклоняет голову, изучая их, и улыбается еще шире, когда они снова обращают на него свое внимание.

— Чуть больше месяца назад мы обнаружили... это, — говорит ему Кай.

Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него.

— Это? Серьезно? — огрызаюсь я.

Его губы подергиваются, но он не сводит глаз с дьявола.

Бормоча несколько отборных слов, я снова смотрю на дьявола, но вижу, что он тоже заинтригован.

— Действительно, очень интересно, — говорит он, задумчиво поглаживая подбородок. Манелла выпрямился, его взгляд скользнул по мне, словно он тоже искал меня. — И это защитило вас? — спрашивает он.

Джуд прочищает горло.

— Да, — отвечает Иезекииль вместо него.

Без уточнений.

— Подарок от моей старшей, я полагаю? — спрашивает Люцифер, его взгляд устремлен на меня, хотя он тоже пару раз скользит по мне.

— Последние несколько лет Лилит проявляла к нам особый интерес. Именно по этой причине мы предположили, что королевская семья заинтересована в хранителях поверхности, — отвечает Гейдж.

Дьявол наклоняет голову.

— Полагаю, мне нужно встретиться со своей старшей дочерью.

Он хлопает в ладоши, обводя взглядом всех четверых.

— На данный момент, я не думаю, что в ваших интересах быть в безопасности. Вы вернетесь на поверхность, пока не начнутся испытания. Я подарю вам несколько прощальных подарков, которые, несомненно, защитят вас там, наверху. — Его взгляд снова скользит по мне. — Хотя, очевидно, у вас уже есть одна форма защиты.

Он поворачивается и идет обратно к своему трону, торжественно усаживаясь на него с той же загадочной улыбкой, в то время как мальчики не проявляют благодарности.

По крайней мере, они не благодарят не только меня.

Меня отвлекает крик боли, и у меня перехватывает дыхание, когда я напрягаю слух.

Дьявол снова начинает говорить, но я не обращаю на него внимания, слушая крики Ламара.

— На Ламара напали! — кричу я, выбегая из комнаты, проходя сквозь стены и следуя на звук его голоса, который становится все громче.

— Меня оправдали! — кричит он.

Как только я прохожу через комнату, отделанную черным, мои глаза расширяются.

Пятнадцать или более охранников окружают истекающего кровью, слабого Ламара, который весь в синяках и побоях, пошатываясь, держится за