Четыре психопата - Кристи Каннинг

— Если она повысит свою плотность, задержите ее. Не убивайте. Может быть, мы сможем выяснить, что происходит на самом деле, когда найдем способ вытянуть из нее ответы.

Я посылаю его, и он, посмеиваясь, поворачивается и оставляет меня с Гейджем и Иезекиилем. Гейдж раздевается до трусов, как и Иезекииль, и забирается в постель с другой стороны от меня.

Гейдж прилагает сознательные усилия, чтобы не прикасаться ко мне, и я закатываю глаза.

— Просто забери его отсюда, когда он заснет, и мы оба получим то, что хотим, — говорю я Первому.

— Сделаешь это, и я врежу тебе, когда проснусь, — говорит Иезекииль приглушенным голосом в подушку.

Гейдж насмешливо фыркает и поворачивается ко мне спиной.

Я смотрю в телевизор, а Иезекииль берет пульт и, даже не глядя, перематывает фильм. Каким-то образом он начинает фильм с нужной части. Это отвлекает меня от того факта, что я действительно не хочу, чтобы они были в моей комнате, поэтому сажусь и переодеваюсь.

Иезекииль поднимает голову, затем тихо смеется и качает головой. Гейдж поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, затем закатывает глаза, увидев меня я в костюме Пиноккио.

— Расскажи мне, на что похож попкорн, — рассеянно прошу я, завороженно наблюдая, как бедный Пиноккио едва спасается бегством. Но я даже отсюда чувствую, как тяжело у него на сердце. Похоже, он никак не может передохнуть.

Мне знакомо это чувство, малыш.

— Соленый, застревает в зубах, и не очень сытный, но вызывает странное привыкание, — отвечает Иезекииль тихим, почти сонным голосом.

— Звучит идеально, — говорю я с легкой усмешкой.

Я понимаю, что Гейдж уже спит, когда он неосознанно переворачивается на другой бок, его рука скользит по моей талии. Умиротворенное выражение его лица заставляет меня закатить глаза и почувствовать, что я приросла к этому месту, невзирая на ужасные последствия.

— Если я стану цельной, и вы, ребята, свяжете меня, я могу пообещать, что использую все свои силы, чтобы защитить себя. И я даже не буду чувствовать вину из-за этого.

Иезекииль лениво улыбается, не открывая глаз.

— Если я тебя свяжу, то могу пообещать, что ты будешь наслаждаться каждым гребаным моментом.

Не знаю почему у меня по спине пробегает озорной холодок, ведь я уже решаю, что слишком хороша для них.

Решив, что безопаснее смотреть телевизор, чем разговаривать с Иезекиилем, я сажусь прямо. Я встану, если мои веки снова отяжелеют.

Как ни странно, я открываю рот, чтобы зевнуть. Но я ни за что не… засну.

Глава 22

Мои глаза распахиваются, и я замираю, когда давление на мою талию согревает все мое тело. Две разные руки касаются меня, прижимают к себе, а два очень твердых тела прижимаются ко мне сбоку.

Я заснула.

При просмотре «Пиноккио».

И теперь я настоящая девушка.

Между двумя настоящими убийцами.

И я застываю на месте, потому что не хочу, чтобы меня связали или убили.

Стараясь не дышать слишком тяжело, я начинаю садиться, осторожно, чтобы не потревожить их.

Руки на моей талии напрягаются, когда я пытаюсь выполнить простую задачу — поднять свое тело. Это… это не то, чего я ожидала. Сила тяжести — настоящая сука, и я не привыкла ее ощущать.

Чтобы подняться, требуется больше усилий, чем я себе представляла, и руки резко опускаются на колени, когда я забываю о них… и о силе тяжести. Я замираю, даже не дыша, когда двое мужчин по обе стороны от меня едва заметно шевелятся.

В этом крыле есть черный ход. Я могу проскользнуть вниз по лестнице и скрыться прежде, чем они заметят мое отсутствие. К тому же я быстрее их, так что это не должно стать проблемой.

Кроме... силы тяжести. Надеюсь, это не повлияет на мою скорость.

Игнорируя все бушующие гормоны в моем склонном к суициду, предательском теле, я осторожно убираю их руки со своих колен и осторожно кладу их на кровать.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь соскользнуть с кровати, чья-то рука хватает мою руку так неожиданно и грубо, что я вскрикиваю.

Иезекииль резко просыпается, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Гейджа, который смотрит на меня широко раскрытыми, дикими, голодными глазами. Его хватка на моей руке усиливается почти до синяков.

Наши взгляды встречаются, и я случайно застываю в ужасе, как статуя. Его ноздри раздуваются, и, похоже, он с трудом сдерживается, чтобы не совершить что-нибудь ужасное.

— Скажи мне, что это плохо, и я не прикоснусь к ней, — говорит Иезекииль, его дыхание обдает мое плечо, и от его жара у меня закатываются глаза, а все тело сотрясает дрожь.

Сейчас не время быть женщиной. Я почти уверена, что это противоестественно — забывать о том, что жизнь в опасности в такой момент.

Из горла Гейджа вырывается стон, и, прежде чем я успеваю моргнуть, он движется как в тумане, приближаясь ко мне так быстро, что я не успеваю его остановить.

Его губы почти яростно прижимаются к моим, и я пытаюсь укусить его, но только для того, чтобы он запустил руку мне в волосы, агрессивно поворачивая мою голову, чтобы предоставить ему лучший доступ, когда его язык проникает внутрь и лишает меня возможности сопротивляться.

Мои руки взлетают к его плечам, а две другие пары мужских рук — к моей талии, когда невероятные губы находят мою шею. Они оба прикасаются ко мне, окружают меня, опьяняя своими ощущениями… почти невыносимо.

Рука Гейджа начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке, когда реальность снова обрушивается на меня.

Страх вскипает в моей крови, и я отталкиваю его, их обоих, оглушая всего на секунду, когда я спрыгиваю с кровати... и проваливаюсь сквозь пол в своей призрачной форме, падая вниз по лестнице.

Крик срывается с моих губ, когда я снова превращаюсь в призрака и тяжело приземляюсь на бок в библиотеке на первом этаже. Боль пронзает меня, и я стону, проклиная свою удачу.

— Вы слышали этот глухой удар? — спрашивает Иезекииль откуда-то сверху, ступая по полу.

— Она снова полноценная, — отвечает Гейдж с мрачным волнением в голосе.

По лестнице тут же раздается топот ног, и Гейдж кричит:

— Парни, она настоящая чертова девчонка!

Вслед за этим раздается мрачный смех Иезекииля. Собрав все силы, что у меня есть, я поднимаюсь на ноги и... спотыкаюсь, как олененок в одной из тех передач про природу.

Я чувствую слабость в ногах, они трясутся, и все это совсем не так, как я ожидала. Наблюдая, я думала, что ходьба