Четыре психопата - Кристи Каннинг

— Она долго не выдержит, — говорит Джуд с озорным блеском в глазах, готовый вот-вот наброситься.

Мне в голову приходит очень важная мысль, и я чувствую себя идиоткой из-за того, что не додумалась до этого раньше. Я собираюсь списать это на то, что у меня наконец-то появился адреналин, а он делает тебя очень выносливой, но чертовски глупой.

Если я уже бывала в каком-нибудь месте, могу отправиться туда. Ну, может быть, не до самого ада, но уж точно в Чистилище и куда угодно в пределах штатов.

На моих губах появляется усмешка. И если я буду цельной… возможно, мне не нужно их присутствие, чтобы существовать. А это значит, что я могу пойти куда угодно без них. Кажется, сейчас самое подходящее время проверить эту теорию.

— Если ты действительно хочешь прикоснуться ко мне, ты должен поухаживать за мной, — говорю я с невозмутимым видом, но меня почти передергивает, когда я слышу эти слова вслух в одном предложении.

Они все недоверчиво смотрят на меня.

— Ухаживать за тобой? — наконец спрашивает Джуд, его брови приподнимаются в полном замешательстве, будто это самая нелепая вещь, которую он когда-либо слышал.

— Да. Если я собираюсь оставаться здесь до тех пор, пока не буду уверена, что дьявол не поразит вас насмерть, тогда могу получить кое-какие льготы, прежде чем оставлю вас четверых продолжать ваши адские дела. Я получаю вас четверых, а вы — мою защиту. Затем наши пути разойдутся, и я отправлюсь искать свою единственную настоящую любовь, а вы четверо вернетесь к своему женскому гарему.

— Гарему? — спрашивает Гейдж, сардонически кривя губы.

Я снова переключаюсь между телами, но мне удается продержаться еще немного. Мне нужно все это изложить.

— Гарем — интересный выбор слова, учитывая, что именно ты получаешь нас четверых сразу, в то время как мы получаем только тебя, — отмечает Иезекииль, хитро скривив губы.

— Да, вы будете моим гаремом. Я справлюсь с этим. Я единственная, у кого есть доступ к вам на все то время, что нам осталось провести вместе, каким бы коротким оно ни было. Взамен я получаю незабываемые впечатления, позволяющие мне начать новую жизнь с чистого листа.

Я снова замираю, втягиваю воздух и напрягаюсь сильнее.

— Начать новую жизнь с чистого листа. И снова интересный выбор слов, — заявляет Иезекииль с тем же раздражающим выражением лица.

— Я воплощаю свою фантазию, — продолжаю, не позволяя ему остановить меня, поскольку мое время очень ограничено, и я не могу долго сдерживать новую форму.

— Все то, что вы делали, чтобы принудить женщину...

— Соблазнить женщину, — с ухмылкой перебивает Гейдж. — Не принудить.

—...лечь с вами в постель, — продолжаю я, не обращая внимания на то, что меня перебивают. — Я понимаю. Все это. Все, что мне пришлось наблюдать за последние пять лет.

— Пять лет? До того, как мы занялись сексом? Я даже не могу сосчитать, сколько женщин побывало здесь за это время, — рычит Кай, будто я для них шутка.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но Джуд машет рукой.

— Не нужно повторять номер, comoara trădătoare, — говорит он, и его акцент слегка меняется на тот, который я не могу определить по последним двум словам.

— Как ты меня только что назвал? — спрашиваю я, а затем качаю головой, вспомнив, что у меня не так много времени. — Неважно. Это не самое важное, — спокойно продолжаю я. — Я хочу пять с половиной лет соблазнения, и не только прикосновений. Розы. Ювелирные украшения. Изысканные обеды. Все это. Я хочу, чтобы за то ограниченное время, что у нас есть, вы делали то же, что делали для других.

— Требовательная маленькая засранка, не так ли? — спрашивает Кай, выгибая бровь.

Я указываю на него пальцем.

— Тебе повезет, если ты сможешь не только наблюдать. Я стану эгоисткой в постели, в то время как самоотверженно рискую своей жизнью ради вас и таскаюсь за вашими неблагодарными задницами.

Еще одно мерцание, которое я сдерживаю, заставляет меня сделать глубокий вдох, что, к счастью, помогает мне успокоиться. Бонус.

Остальные трое парней просто ухмыляются, глядя на Кая.

— Это того стоило бы, просто чтобы увидеть, как ты страдаешь, — заявляет Джуд, и его улыбка становится шире.

Кай рычит на него, а затем переводит взгляд на меня.

— Ты передумаешь.

— Крайне маловероятно, — послушно подчеркиваю я. — Если ты хочешь прикасаться ко мне, пока я защищаю тебя, потому что я буду защищать в любом случае, тогда тебе нужно помнить, как важно ухаживать за мной. Секс будет происходить естественно и с моей скоростью, в то время как ухаживания будут продолжаться в перерывах между ними. И я позволю тебе делать со мной почти все, что угодно. Главное, чтобы мои фантазии были реализованы и для меня.

— Мы пробовали. Что произойдет, если ты уйдешь и мы начнем сходить с ума, как это уже происходило? — спрашивает Гейдж с таким пугающим выражением лица, что я начинаю сомневаться в своей уверенности. Я бы сказала, что это заставило меня усомниться в собственном здравомыслии, но это было много лет назад.

— Я думал, мы договорились, что не будем прикасаться к ней именно по этой причине, — замечает Джуд, звуча разумно и обвиняюще одновременно.

— Ты почувствовал это. Ты тоже пошел за ней, — говорит ему Гейдж, не отводя от меня взгляда.

— Просто ты был слишком медлителен, — добавляет Кай, ухмыляясь и бросая насмешливый взгляд на Джуда.

Джуд сжимает челюсти и заставляет себя снова посмотреть на меня.

— Беру свои слова обратно, что это того не стоило. Но это определенно того стоит. Запиши меня. Скажи, сколько чертовых роз или браслетов ты хочешь. Кому какое дело, если мы застрянем с тобой на всю вечность? Пока Кай страдает, я готов отдать вечность на откуп.

Кай отшвыривает его, и я с сомнением смотрю на Джуда, хотя на этот раз я то появляюсь, то исчезаю из реальности, прилагая еще больше усилий, чтобы оставаться на месте.

— Если это надолго, в чем я сильно сомневаюсь, мы выясним, как долго вы сможете обходиться без меня, и я буду возвращаться по истечении этого срока. Никаких прикосновений в это время, — быстро добавляю я. — Мое тело в таком состоянии прекрасно справляется с тем, чтобы вывести тебя из этого безумного состояния. Мы можем жить дальше, никогда больше не переступая черту, и я смогу быть верна своей единственной настоящей любви.

— Я уверен, что он был бы не против,