Четыре психопата - Кристи Каннинг

Они действительно раздражают.

— Я отменяю предложение. Ты слишком все усложняешь.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Гейдж проносится передо мной, проходя сквозь меня и заставляя меня на мгновение ослабить хватку.

Он тут же прижимает меня к стене, и впервые я чувствую себя в ловушке, не в силах просто пройти сквозь него. Его взгляд скользит по моему лицу, когда он поднимает руку и теребит прядь моих волос.

Другой рукой он упирается в стену, словно прилагает неимоверные усилия, чтобы не прикоснуться ко мне каким-либо другим способом. Мне, наконец, удается вернуть форму, и его рука скользит по моему телу, вызывая во мне мурашки, от которых я напрягаюсь вдвое сильнее.

— Не усложняй, — говорит он, хотя, похоже, ему ненавистны эти слова.

— Я не знаю об этом мире ничего, кроме вас четверых. Если не считать моих фантазий, я даже не знаю, какие цели у меня должны быть. Я прошу вас заботиться обо мне во всех отношениях и помогать мне в этом. Я не могу передать, сколько раз у меня возникало искушение отступить, перестать так упорно бороться за такую малость. Я прожила так долго не для того, чтобы попасть в этот мир с закрытыми глазами и дать себя убить, прежде чем смогу выжить. Компромисс — это я и моя преданная защита, хотя, как уже сказала, вы будете защищены в любом случае.

— Звучит очень скудно, если сравнивать. Если ты, несмотря ни на что, защищаешь нас, хотя мы прекрасно выживали без тебя много-много лет, то все, что мы на самом деле получаем — это возбуждать тебя и исполнять твои фантазии, — сухо заявляет Джуд.

На моих губах появляется намек на улыбку.

— Были только Гейдж с Иезекиилем. Они оба могли бы взять меня, если ты понимаешь, о чем я, — заявляю с мрачным юмором в глазах.

Улыбка Кая увядает, а глаза Джуда сужаются.

— Я тоже мог бы заполучить ее, и в комнате, кроме меня, никого не было, — выдавливает из себя Кай, поворачивая шею набок.

Я выдерживаю взгляд Джуда.

— У вас не может быть другой девушки, если в комнате нет друг друга. Кроме меня. Вы можете брать меня индивидуально или делиться, когда захотите. Это компромисс.

Выражение его лица становится непроницаемым, будто он не хочет, чтобы я увидела в его глазах или чертах лица что-то, что могло бы подсказать мне о его мыслях. Кай отталкивает Гейджа, занимая его место передо мной.

— Какой у меня стимул, если ты меня третируешь? — холодно спрашивает он.

— Добивайся моего расположения, и кто знает, может быть, я тоже позволю тебе обладать мной, — говорю я с фальшивой бравадой, которая в конце исчезает.

Блин, он действительно великолепен, когда пристально смотрит на меня, потому что хочет того, чего не может получить. Это заставляет меня задуматься, насколько слабой я могу оказаться, когда все это начнется.

Он отстраняется.

— Я пас, — пожимая плечами, наконец произносит Джуд. — По отдельности мы становимся жадными, эгоистичными, даже воинственными. Посмотри, что случилось с И. Я считаю, что мы должны продолжать в том же духе, а ты научишься не появляться перед нами во плоти. В противном случае мы попросим тебя уйти навсегда. Если ты останешься, твоя драгоценная жизнь может закончиться, так и не начавшись по-настоящему.

Джуд всегда задевает за живое. Я не уверена, почему продолжаю ожидать чего-то другого.

Это будто отрезвляет их всех, и я вижу в их глазах новую решимость.

— А потом мы продолжим жить так, как жили раньше. Держитесь подальше от моей комнаты, — жестко говорю я.

— Не говори нам, где ты будешь, — стонет Кай, проводя рукой по лицу. — Мы плохо справляемся с искушением.

— Отлично.

Я отправляюсь в подвал, куда они никогда не заходят, и, наконец, в своей новой физической форме, пошатываясь, падаю на диван. Я планировала испариться из дома, чтобы держать их подальше от себя. В реальности я не такая уж и смелая, как в своих фантазиях.

Я также понятия не имела, что может существовать такой уровень истощения.

Если я — дар Лилит, это означает, что я теряю что-то каждый раз, когда получаю что-то новое. Что, если мне придется все больше и больше бороться с этой формой, чтобы сохранить свою неприкосновенную? Или что, если я потеряю что-то еще, что помогало мне выживать?

Комфорт, который охватывает меня, когда я укрываюсь одеялом, заставляет меня улыбаться, несмотря на боль, которую парни оставили в моем животе. Моя жизнь так долго вращалась вокруг них, что я действительно очень переживаю, что не смогу без них существовать.

И они никогда не сделают ничего большего, чем просто будут терпеть меня.

Это уютное одеяло действительно является чудодейственным средством от глупых слез.

Когда у меня внезапно урчит в животе, я чертовски отвлекаюсь от мыслей о парнях. Он снова урчит, и это сопровождается острой болью.

Затем на моем лице медленно расплывается улыбка, когда я заглядываю на кухню на цокольном этаже и смотрю на холодильник. Хотя они никогда не спускаются сюда надолго, парни часто используют этот холодильник для хранения остатков еды.

В следующее мгновение я уже ковыляю на нетвердых ногах к холодильнику. Когда я пытаюсь достать коробку с пиццей, мне в голову приходит одна мысль.

Возможно, им было бы немного сложнее отказаться от предложения, если бы на мне было надето что-то более сексуальное, чем наряд Пиноккио.

Когда я откусываю кусочек пиццы, мои мысли превращаются в кашу, и чувствую, как что-то такое приятное вспыхивает у меня во рту, придавая ему неожиданный и восхитительный вкус. На зубах ощущается холод, чего я не ожидала, так как никогда раньше не чувствовала этого.

Но я знаю, что это такое, поэтому могу предположить, что мне было когда-то холодно, но я забыла об этом. Даже пицца кажется знакомой, в каком-то особом чувственном смысле.

Я почти поражаюсь, когда понимаю, что стон в комнате исходит от меня. Если пицца заставляет меня стонать, то я могу только представить, каково это — испытывать оргазм.

Все еще держа пиццу во рту, я дотрагиваюсь до живота, чувствуя, как улыбка озаряет мое лицо, а волна возбуждения захлестывает меня.

Я могу прикасаться к себе.

Практически проглатываю остатки пиццы, затем хватаю стакан воды, чтобы проглотить все это как можно быстрее. Это некрасиво, но, черт возьми, работает.

Я пытаюсь переодеться, но у меня ничего не получается.