Четыре психопата - Кристи Каннинг

Кай также едва заметно качает головой, приказывая мне отойти.

Моя рука опускается, и я игнорирую раздражающие покалывания, которые распространяются по мне, наказание за отрицание того, что эта сила внутри меня.

Взгляд Иезекииля встречается с моим и задерживается на мне, когда мужчины начинают идти позади всех. Они достают наручники, и Гейдж смотрит в мою сторону, прежде чем заговорить.

— За что нас задерживают? — спрашивает Гейдж.

Я бы хотела, чтобы они все не пялились на меня так, словно беспокоятся, что я собираюсь их спасти — будто это было бы худшим, что могло случиться в жизни. Разве они не хотят, чтобы их спасли?

Когда никто ему не отвечает, Кай продолжает говорить, даже когда парни продолжают по очереди вталкивать свои руки в какие-то странные черные наручники.

— Согласно правилам привилегий защиты, вы обязаны сообщить четырем стражам, которые приняли участие в испытаниях, причину, по которой нас задерживают, — сухо говорит им Кай.

— Это программа защиты, — легкомысленно говорит ему один их охранников. — Ваши имена все еще неизвестны и, как претенденты на участие во втором раунде судебных разбирательств, мы обязаны предложить вам защиту по закону.

Все ребята пялятся на меня, пока Иезекииль, наконец, не делает едва заметный жест головой, приглашая меня присоединиться к ним. Верно. Без сомнения, их вот-вот выведут отсюда.

Я едва успеваю подойти к нему и протянуть руку, а затем мы внезапно оказываемся внутри камеры. Мужчин, которые надели на них наручники, нигде не видно, и я оборачиваюсь, разглядывая почерневшие камни, окружающие нас.

Пройти через железную дверь будет в два раза труднее, поэтому я решаю пройти через жуткий камень, просовывая голову, чтобы посмотреть, что нас окружает.

Плохая идея.

У меня перехватывает дыхание, когда пламя взмывает прямо в воздух, словно пытаясь оторвать мне лицо. Я отшатываюсь, но осторожно выглядываю наружу, чтобы осмотреть цилиндрическую тюрьму, в которой мы находимся.

В этой большой круглой башне видны все многочисленные бессмысленные двери камер. Прямо посреди нас находится бесконечная огненная яма, которая выстреливает вверх всякий раз, когда ей нужно икнуть, пукнуть или что-то в этом роде.

Предполагаю, что прямо сейчас мы в аду.

Просто предполагаю.

Зачем вообще нужны двери, если ты не можешь из них выйти?

— Даже камни души не мешают ей проходить сквозь них, — размышляет Гейдж, ничуть не огорченный тем фактом, что мы буквально в камере ада.

— Я думал, они устойчивы ко всему, — немедленно добавляет Иезекииль.

Запрокинув голову, я смотрю на них четверых во всей их расслабленной красе, как на идиотов.

Кай подтягивает скованные руки под ноги и опускает их, пока они не оказываются перед ним. Остальные трое делают то же самое — будто делали это сотню раз.

— Просто любопытно, поняли ли вы четверо, что Манелла поместил вас сюда, чтобы окончательно убить, раз уж вам удалось помешать его попыткам в другом мире, — решаю указать я.

— Конечно, мы это поняли. Именно поэтому они надели на нас наручники, чтобы мы не могли использовать наши способности, — заявляет Джуд, пожимая плечами.

— Я даже не уверена, какие у тебя способности, — честно говорю я ему, поворачиваясь и просовывая голову сквозь другую стену, надеясь найти коридор или что-то в этом роде.

Не повезло. Это еще одна большая яма с огнем в центре, камеры выстроились в ряд так высоко, что я могу видеть, до самого огненного потолка.

Итак, я просовываю голову рядом с нами и обнаруживаю еще одну камеру и очень корявого на вид обитателя.

Оба его глаза закатились, и он сгорбился, будто ищет свою драгоценность, одновременно пережевывая изуродованный кусок мяса, который пахнет прогорклостью даже отсюда.

Втянув голову обратно, я вздрагиваю.

— Не имеет значения, каковы наши способности, — говорит Гейдж. — Наручники удерживают их внутри. Они запечатаны гербом дьявола.

— Как вы снимете наручники? — спрашиваю я, когда они воздерживаются от каких-либо ответов о своих способностях.

Я оборачиваюсь, когда Кай пожимает плечами.

— Они подождут несколько дней, прежде чем пытаются убить нас. Было бы слишком очевидно убить нас так рано, так что у нас есть время разобраться. Проще всего обмануть охранника, чтобы он снял их, поскольку они знают слова, которые нужно произнести.

— Есть слова, которые нужно произнести? — спрашиваю я, оживляясь. Я могу пойти и найти их.

— Не каждый может их произнести. Они должны быть произнесены избранными стражами, получившими благословение, — объясняет Иезекииль мне в спину, но я уже подхожу к камере Смеагола (прим.: настоящее имя голлума из «Властелин колец»).

— Нам бы сейчас не помешал дух-защитник, — выкрикивает Джуд, изображая удивление.

Я немедленно отступаю назад и вижу их насмешливые ухмылки.

— Действительно смешно. Почему тот парень рядом с нами похож на Голлума? Они настоящие?

— Нет, — говорит Иезекииль, в его глазах пляшут искорки веселья. — Это ад, Кейла. Если ты попадаешь сюда после смерти, твоя душа начинает трансформироваться, превращаясь в монстра, которым ты являешься на самом деле, в зависимости от твоих проступков. Как только метаморфоза завершится и проявится физическая форма, они решат, что с тобой делать, исходя из того, кто ты есть.

— Какова тогда роль Смеагола? — любопытствую я.

— Скорее всего, он будет раздавать еду в тюремные камеры. Прямо сейчас мы в адской глотке. Оно ждет, пока ты не закончишь деградировать или эволюционировать, прежде чем выплюнуть тебя или проглотить. Худших монстров отправляют вниз или в Чистилище охранять его.

Приятно это знать. Я буду чертовски хорошей девочкой, когда обрету свое тело. Ни одно из этих мест не похоже на тот жизненный выбор, который я хотела бы сделать.

— Прямо сейчас она думает о том, чтобы быть хорошей девочкой, хотя и призналась, что хочет получить четверное проникновение от нас четверых, — говорит Джуд, ухмыляясь, как последний мудак, которым он и является.

Закатив глаза, я оставляю их насмехаться надо мной и пробегаю мимо Смеагола, чтобы посмотреть, куда ведет этот круг. В конце концов, я должна найти зал. Конечно, не могут же быть только огненные ямы посреди цилиндрической тюремной башни.

Я прохожу через другую камеру и сдерживаю крик. Там волосатое звериное существо, похожее на то, что когда-то было человеком. Он рычит и рвет каменные стены. Его острые когти не оставляют даже царапины.

Ад — это совсес не круто. Что, я думаю, очевидно.

В нескольких камерах прыгают темные тени, как шарики для игры в кегли. Очевидно, они не могут проходить сквозь камни так же легко, как я.

Даже не начинайте рассказывать мне о парне, который выглядит так, будто у него из лица торчит кувалда.

Я продолжаю просовывать голову