На изломе - Миа Шеридан

стоять за спиной одного из этих офицеров, пока он всё проверяет. Это заставляло её чувствовать себя жалкой и недостойной значка, который она носила. Ей следовало пойти домой и переодеться после звонка не только для того, чтобы потянуть время, но и потому, что сейчас она чувствовала себя, как Барби-спортсменка, идущая навстречу двойному убийству, и одета она была соответственно.

— Нет, всё в порядке, — сказала она офицеру. — Я всё проверю и скоро вернусь.

Она медленно натягивала перчатки, пока шла. Люди, поставившие свои палатки в том месте, куда она шла, скорее всего, сделали это потому, что рядом не было уличного фонаря. Им не мешал спать яркий свет, а если они занимались деятельностью, которую не хотели бы афишировать, то это тоже было только на руку.

Где-то на улице завёлся автомобиль. В тишине утра это напугало Леннон, и она слегка подпрыгнула. Отлично. Именно то, что ей было нужно, чтобы почувствовать себя ещё более напряжённой.

Она миновала первую и вторую палатки, где на нейлоновой ткани отражались и двигались смутные тени. Утро было ещё тусклым, и уличный фонарь, под которым стояли офицеры, вместе с их мигалками был поглощён туманом, поэтому создавалось впечатление, что колеблющейся свет может исходить от призраков внутри. Ей сказали, что там никого нет, но, несмотря на это, по позвоночнику пробежала дрожь, а волосы на руках встали дыбом.

Скамейка, на которой, по словам мистера Ченга, спал мужчина, была пуста. Она переступила через кучу рвотных масс, смешанных с кровью, прямо рядом с палаткой. Должно быть, именно это имел в виду мистер Ченг, и именно поэтому полицейские не упомянули об этом. Вместо того чтобы навести их на мысль об убийстве, это послужило дополнительным доказательством передозировки.

Полицейские, заглянувшие внутрь жёлтой палатки, задвинули полог, и теперь вход был закрыт. Она достала телефон и включила фонарик, прежде чем подойти к палатке. Леннон слегка повернула голову и, ухватившись большим и указательным пальцами за самый край занавеса, осторожно потянула его в сторону. Стон отвращения зародился в её горле, и так как офицеры были уже достаточно далеко от неё, она позволила ему вырваться наружу. Она задержала дыхание из-за вони от грязных тел, долгое время обитавших в этом маленьком тканевом пространстве, и гнилостных телесных жидкостей, в которых они явно мариновались, по меньшей мере, несколько часов.

Дыши, просто дыши.

Один мужчина лежал на боку, его глаза были открыты, как и говорил мистер Ченг. Рот был приоткрыт, а с губ тянулась кровавая рвотная масса, превращаясь в ещё одно студенистое комковатое месиво на полу палатки. Другой мужчина лежал на противоположной стороне от первого, отвернувшись так, что Леннон не могла разглядеть его лица.

Её взгляд остановился на куче одежды и на том, что выглядело как стопка правительственных бланков, брошюр и других бумаг. Она заметила на одном из листов бумаги, выглядывавшем из глубины палатки, логотип Министерства обороны США и предположила, что один из умерших был военным ветераном, как и многие бездомные. Они были той частью статистики, которую она ненавидела больше всего. Они стольким пожертвовали ради своей страны, а затем были, в буквальном смысле, выброшены на обочину жизни. Здесь были и ботинки, и бутылки из-под спиртного, и наполовину съеденная буханка хлеба, и, как ей и сказали офицеры, разбросанные таблетки. Под ногой мёртвого мужчины, лежавшего к ней спиной, лежал пакет с фиолетовым веществом внутри.

Она наклонилась внутрь палатки, потянулась к нему, ухватилась пальцами за край пакета и начала вытаскивать его из-под обтянутой джинсами ноги мертвеца, как вдруг этот мужчина повернулся. Леннон в ужасе втянула воздух и отшатнулась. От неожиданного движения девушка потеряла равновесие и нырнула внутрь палатки, уворачиваясь от человека, которого считала трупом, но теперь он начал приподниматься и тянуться к ней с дикими глазами.

Она услышала рёв автобуса, проезжавшего по улице, и закричала, но только на мгновение, потому что мужчина схватил её прежде, чем она успела опереться на что-нибудь руками, чтобы не упасть.

Всё произошло слишком быстро.

Его руки сомкнулись на её горле, оборвав её крик, в то время, как она отчаянно пыталась дотянуться до пистолета в кобуре на бедре, одновременно пинаясь и борясь с мужчиной, который смертельной хваткой вцепился ей в шею. Мужчина что-то кричал, его зловонное дыхание било девушке в лицо, глаза были выпучены. Но Леннон не могла разобрать его слов из-за того, что автобус, издав скрип, остановился на улице прямо за тем местом, где она в данный момент боролась за свою жизнь.

Адреналин хлынул в её кровь, внутренний тревожный колокол вовсю звенел. Ей казалось, что глаза вот-вот выскочат из орбит, лёгкие опустели, а зрение стало одновременно ярким и мутным. Нападавший немного ослабил хватку, и она смогла втянуть в себя немного воздуха, прежде чем он ударил её по лицу несколько раз. Её голова дёрнулась назад от его руки, всё ещё сжимавшей её шею.

Вдруг чья-то рука легла ей на спину, и её начали оттаскивать от мужчины. Но он не отпускал её, и они оба вылетели из палатки, причём мужчина приземлился на тротуаре прямо на Леннон. Последняя капля кислорода вырвалась из её рта, и мир на мгновение померк, прежде чем свет и звук снова затопили её.

Девушка втянула в себя воздух и откатилась от мужчины, который, как она поняла, больше не лежал на ней и не сжимал её шею. Услышав чьё-то хрюканье и звук ударов кулаков об плоть, она повернулась и попятилась, а затем вскочила на ноги и потянулась за пистолетом.

Эмброуз сидел верхом на мужчине, который всё ещё пытался сопротивляться, размахивая руками и ногами. Эмброуз несколько раз ударил его по лицу. Леннон выхватила пистолет и направила его на лежавшего на земле мужчину.

— Прекратите драться! Сдавайтесь, вы арестованы. — Её голос дрожал так сильно, что слова были едва различимы.

Боже, что она говорит?

По тротуару застучали шаги, и двое офицеров, стоявших на углу, остановились, направив на мужчину пистолеты, когда тот затих.

Эмброуз откинулся назад, переводя дыхание, его плечи поднимались и опускались. Одним плавным движением он слез с мужчины и поднялся на ноги. Офицеры подошли и надели наручники на бездомного, который снова казался мертвыми, но почти наверняка таковыми не являлся.

— Ты в порядке? — спросил Эмброуз, его взгляд скользнул по её телу, вниз к ногам в кроссовках и обратно. — Леннон, давай присядем. Ты дрожишь, как осиновый лист.

Мужчина положил руку ей на запястье, и её взгляд устремился туда, где пистолет в её руках