Магическая империя попаданки - Наталья Нежданова

исследовательской работой в такой обстановке? А ведь только-только маломальский прогресс наметился! Моя сила настолько возросла, что я уже могу сдувать с места мелкие предметы. И свет зажигать довольно яркий и надолго.

Но ничего не поделаешь, пора мне, пожалуй, покинуть этот дом. Девочек только жалко.

Недоюрист подстерегает меня, когда я захожу в свою комнату. Ещё и ногу успевает в дверь просунуть, так, что не получается захлопнуть перед его носом.

— Что нос задираешь? Высокорожденную из себя строишь? Смотри, больно падать будет! — злобно шипит он.

Со всей силы бью пяткой по его ступне. Что мне ещё остаётся, если человек слов не понимает?

С воплем отдёргивает ногу и убирается прочь. А я на всякий случай достаю свой мешок-рюкзак и кладу туда некоторые вещи. Чтобы собраться побыстрее, если меня действительно выкинут.

Два следующих дня проходят тихо и мирно. Я даже слегка успокаиваюсь.

А на третий недоюрист опять перегораживает мне дорогу. И тянет ко мне свои волосатые лапы. Я бы и в этот раз отбилась, но чёрт принёс его сестрицу.

— Немедленно убирайся вон, шлюха! — пронзительно визжит она. — И не думай, что тебя кто-нибудь в свой дом пустит! Я по всему Тарну сообщу, кто ты есть!

Делать нечего, иду в свою комнату и собираю вещи. До весны удалось дотянуть, и то хорошо. Теперь, пожалуй, в столицу подамся.

Времени после моего побега от Рикиана уже прошло немало, поэтому я рискую взять место в дилижансе. Как раз в полдень он отходит от базарной площади, и я на него успеваю.

Вот только когда мы подъезжаем к воротам, невесть откуда выскакивает проклятая купчиха и орёт во всю глотку:

— Держи воровку!

Глава 28

Я сначала даже не поняла, что про воровку — это ко мне относится. И в голову не могло прийти, что кто-то может меня в подобном обвинить.

Стражник распахивает дверцу кареты и называет моё имя. Вымышленное, естественно. То, которое у меня в фальшивом удостоверении личности и рекомендательном письме стоит.

— Это какое-то недоразумение! — произношу я. — Можете осмотреть мои вещи!

Стражник хватает мой мешок и вытряхивает прямо на землю. Купчиха, кряхтя, становится на колени и начинает в них рыться. Естественно, ничего не находит. А вот стражник, похоже, заинтересовался моими ножичками. И это очень скверно.

Бывшая хозяйка поднимает мой мешок и начинает его трясти. А потом старательно ощупывает со всех сторон.

— Вот они! — торжествующе вопит, наконец, она и показывает на тряпичное дно. Стражник распарывает ткань и извлекает оттуда несколько золотых украшений.

Я не верю своим глазам. Как они могли туда попасть?

От визга купчихи звенит в ушах:

— Воровка! Шлюха! Не смогла брата соблазнить, так решила нас ограбить!

Пассажиры дилижанса с любопытством глазеют на это позорное шоу. Больше всего на свете мне сейчас хочется провалиться сквозь землю.

Но как её братец это провернул? Купчиха тут явно ни при чём. Она — всего лишь недалёкая и жадная баба.

Одна из башен рядом с воротами Карна — одновременно управа городской стражи. И кто-то уже успел сбегать за дознавателем.

— Вяжите её и ведите на место преступления! — командует он.

Идти со связанными руками в компании стражников и осыпающей меня проклятиями купчихи — то ещё удовольствие. Если удастся выкрутиться, в этом городе мне точно ничего не светит. И всё из-за одного похотливого козла!

Заходим в дом. С ужасом думаю, как всё это переживут мои ученицы.

Дознаватель ставит меня посреди гостиной. Сначала выслушивает обвинения купчихи и её братца. Тот представляет меня отъявленной злодейкой. Судя по его ораторскому мастерству, юрист бы из него ого-го вышел.

Потом вызывают прислугу. Прачка и кухарка дрожат и заикаются. Дознаватель с трудом вытягивает из них ответы, которые сводятся к тому, что они люди маленькие и господам виднее.

А вот горничная, та самая, которую я чаем поила, хоть и мнётся, и глаза опускает, но говорит, что не раз видела, будто я подозрительно шастала около хозяйских комнат. У неё же, кстати, имелся и второй ключ от моей. Ну как так-то?

Мои оправдания никто даже слушать не собирается.

— Дело ясное! — констатирует дознаватель. — Сейчас бумагу составлю, вы подпишете, и пойдёт на каторгу, как миленькая!

Гад-недоюрист окидывает меня торжествующим взглядом. Пока они разбираются с бумагами, меня запирают в пустом чулане. Там даже окна нет. Да и всё равно со связанными руками не сбежишь.

На всякий случай зажигаю свой магический огонёк и осматриваю крохотную комнатку. Увы, ничего полезного я не нахожу.

Я знаю, что справедливого суда у меня не будет. Ни о каком равенстве перед законом в этом мире не идёт и речи. Кто сильнее — тот и прав.

Кажется, кто-то скребётся в дверь.

Простите, госпожа! — раздаётся сдавленный и чуть хрипловатый голос оболгавшей меня горничной. — Хозяин заставил. Мама у меня сильно болеет и дочку замуж выдавать надо.

Ничего не отвечаю. Наконец, слышу звук удаляющихся шагов.

Гадко на душе. До омерзения. Аж тошнит. Неужели люди надеются на подлости и лжи себе счастье построить?

Опять кто-то к двери подходит.

— Это мы! — раздаётся тонкий девичий голосок. — Мы тебе верим, а не им! Только мама слушать не хочет, ругается!

Хочется сказать им что-нибудь доброе и ободряющее, но ничего в голову не приходит.

— Я вас люблю! — шепчу сквозь слёзы.

Как оказалось, всё происшедшее было лишь началом моих проблем.

Самое скверное начинается, когда меня доставляют в городскую тюрьму. Перед дознавателем лежат мои ножики и тетрадка с записями магических экспериментов.

— Поясни, для чего тебе это? И что здесь написано? — спрашивает он.

Заставляю себя лгать, что ножики нашла, а тетрадка — просто мой личный дневник. Ну да, тайнопись использую, чтоб никто другой не прочитал. Дознаватель лишь ухмыляется в ответ.

Чуть позже ещё и поддельная печать на моём удостоверении личности всплывает. Похоже, я крепко влипла. А если ещё и мой побег вскроется?

Да уж. Недооценила я опасности этого мира.

Вскоре выясняется, что у дознавателя есть свои далеко идущие интересы. Во-первых, он не прочь на меня ещё несколько нераскрытых краж из богатых домов повесить. Во-вторых, хочет с моей помощью со своими врагами расквитаться.

— Не может быть, чтобы у тебя соучастников не было!

— Не было! — упираюсь я.

— А ты подумай хорошенько, повспоминай! Если что, я могу и