Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

Кто скажет?

К чему эти бриллианты, зачем золото?

Она смотрит на него,

Но на сердце холодно, — на этих словах я улыбнулась.

Он ждёт уже который год, но нет…

В её взгляде он читает пустоту комет.

Он смотрит, но он не видит... — я закачала головой в такт музыке. Слушай, мальчик, и запоминай — ты слеп и не видишь, что мне и без тебя хорошо. Ты лишний!

Она не любит, но не хочет обидеть...

Как лабиринт, в котором нет выхода...

Секунда на вздох, вся жизнь на выдохе...

Остаётся только падать вниз.

Он на охоте, её сердце — главный приз!

Как будто у него нет других причин,

А у неё уже нет других мужчин, — о, это правда. У меня вообще никого нет!

И в этот вечер он уйдёт ни с чем...

Он на свободе, но она как плен...

Стук в груди, но он не чувствует пульса,

Мысли о любви, но без единого чувства.

В её глазах горят огни,

Но он не видит в них любви,

Бриллианты и цветы ей вовсе не нужны... — я развела руками в разные стороны, мол, все верно, уж такая я. Ни ты, ни цветочки, ни брюлики.

Ей не нужны его слова,

От них лишь кругом голова

И каждый вечер не спеша

Она идёт домой одна... — ну, ладно, еду на Форде, но это мелочи.

Зачем ей все шелка, цветные облака?

Зачем всё это? Зачем?

Зачем ей все шелка, цветные облака?

Зачем всё это? Зачем?

Быть вместе с ней его мечта,

Но в её сердце — пустота...

Пусть время движется вперёд,

Его надежда не умрет!

Зачем? Зачем?

Зачем? Зачем?

Зачем ей все шелка, цветные облака?

Зачем всё это? Зачем?

Зачем ей все шелка, цветные облака?

Зачем всё это? Зачем?

Зачем ей все шелка, цветные облака?

Зачем всё это? Зачем?

— Я, кстати, видел то выступление. Правда, в записи. Ты тогда так эффектно скинула шубу… Кстати, это платье ведь с того раза, не так ли? — видимо, мои стреляния глазками не увенчались успехом, что злило.

— У каждого свои воспоминания, — огрызнулась я, понимая, что то выступление у меня ассоциируется со смертью Яры, тогда ее заменила другая рыжая девчонка. Положив наушник на место, он наконец отвернулся и начал усиленно конспектировать, пока я лишь смотрела на доску и создавала видимость работы, так как дед прекрасно все вдолбил мне это в голову лет так 9-12.

На перемене, как и следовало ожидать, после перемещения в другую аудиторию, к нам решила наведаться Софи.

— Слышишь, Костеров! А что это ты к замужней клинья подбиваешь? Или ты не в курсе? — она потрясенно ахнула, но Станиславкий, смотря на это, в очередной раз бы выдал свое коронное: «Не верю!»

— В курсе. Отстань, — он злобно посмотрел на нее, пока я активно запивала колой сосиску в тесте, рассчитывая на бой бульдога с носорогом, — ну и что ты еще стоишь?! — теперь его голос больше напоминал шипени.

— Пытаюсь понять, когда вот эта, — Софи презрительно окинула меня взглядом, — успела занять место своей шлюшки-подружки, которая, слава Господу, сдохла! И то, ее даже маньяк хотел трахнуть! — презрительно выплюнула она.

Никак не отреагировав внешне, я закрыла колу и запаковала остатки еды в пакет. А дальше, благодаря ярости, все произошло на инстинктах: схватив за волосы, я резко рванула ее на себя, дезориентировав. В мгновение ока перескочив через парту, я повалила ее пол, почувствовав, как ногти этой мрази раздирают мою правую щеку. Закричав, я схватила ее за горло и вдавила в пол, левой рукой взяв со стола ящик с инструментами и выхватив оттуда скальпель. Открыв ей рот, я вытащила ее язык наружу и приставила к нему лезвие, наблюдая за ужасом в ее глазах.

— Назови хоть одну причину, чтобы я его не отрезала.

Глава 3.2

Я рычала и пыталась вырваться, пиная Хана и пытаясь ударить его локтями. Вот какого хрена он полез? Как он вообще посмел?!

— Угомонись! — рявкнул он, прижав к моему горлу скальпель. Не в силах перебороть животный страх, я замерла, стараясь почти не дышать. Сплав из лейкосапфира. Невероятно острый. Не затупляется. Одна полоса — и я труп. Эти мысли проснеслись в моей голове всего за миг.

— Вот скажи мне, какого хера ты ее постоянно провоцируешь?! Тебе острых ощущений не хватает?! — орал Тамерлан на Софи, которую так же, как и меня, держал кто-то, только было разительное отличие: она вжималась в спасителя и ее трясло от страха, а я мечтала вырваться и ее убить, — Раз за разом, блять! Нас всех это уже заколебало! Пришел новенький — о, смотри, Саша, какая ты никчемная. Он же к тебе сразу не подошел. Подошел сразу — о, смотри, сразу решил понять, что за дура! Шлюха, мразь, пакость — на все это ей уже давно плевать, так ты теперь на ее мертвую подругу решила перейти?! Ты, блять, понимаешь, что она тебя убьет, а?! А нас загребут как свидетелей! Ты, блять, понимаешь, что она сядет и отсидит, возможно совсем немного, так как ты сама ее провоцируешь, а ты сдохнешь?! Включи мозги, сука! Хватит! Заебала уже! Засунь свой язык себе в задницу и хватит тут устраивать петушиные бои, бля! — орал он, размахивая руками, после чего развернулся к ней спиной.

— Подойди и скажи теперь ей, что она не должна так реагировать! Давай! Или ссышь? — хмыкнула Софи, с которой сошла маска милой девушки и она превратилась в озлобленную стерву.

— Бля, да с тобой разговаривать!.. — махнул он рукой, — Ты ей талдычишь, что она к ней лезть не должна, потому что эта только и делает, что жрет и копается в телефоне, иногда наебывая тех, кто садится на ее место, нет, подойди и выскажи. Хорошо, — Тамерлан подошел ко мне и посмотрев на меня, зажатую Ханом со скальпелем, прокашлялся, — ты че творишь, э? Пацан, она может и пришибленная, но ты ее порезать можешь.

— Ну да, и тебя загребут, как свидетеля, — хмыкнул Хан, а я скривилась, — себя пацаном называть будешь. Я уже перешел эту черту, в отличии от тебя.

— Че?! — нахмурившись, Тамерлан попер на него. Отпихнув меня в сторону парты, на которую я довольно неуклюже завалилась, все еще потряхиваемая от всего произошедшего, он положил рядом халат. Хмыкнув, я, хромая от шока, доползла до Софи и встала рядом. Ее тоже отпустили.

— Что ты здесь забыла? — взвизгнула она, а я отмахнулась.

— Хоть