Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

стала перебирать тетради, чтобы занять руки. Ничего так, влипла, но еще не по макушку. Или уже по нее? Та, фиг его знает! В конце концов, один раз живем, надо успеть попробовать все, что можно и что нельзя. Кроме наркотиков!

И снова все произошло слишком быстро: Костеров, подавшись вперед, резко притянул меня к себе за плечо, после чего впился поцелуем в мои губы, буквально пожирая их. Ох, емае! Я спровоцировала его внутреннего монстра, или что?! Он настолько сильно прижимался своими губами к моим, что я ощутила легкую боль, которая лишь усилилась после того, как он прикусил нижнюю губу. Это же и отрезвило.

Спокойно отстранившись, я "смущенно" отвернулась, после чего, крайне медленно, взяла рюкзак и сложила все вещи в него так, чтобы это выглядело естесственно. Выловив из его недр ключи от машины, я зажала их в руке и, посмотрев на телефоне, быстро подорвалась с места, поспешив к выходу. На входе я столкнулась с преподшей, которая очень удивилась мне и моему внешнему виду. Валентина Ивановна была сорока лет от роду, довольно представительной женщиной чуть выше меня, с волевым лицом, голубыми глазами и темными волосами, которые очень хорошо оттеняли белый халат, в скупе с черными, как сама тьма, сапогами без единой пылинки. Как она так умудряется — понятия не имею!

— Горбунова, ты куда собралась? Сейчас пара начнется! — удивленно выдохнула она, схватив меня за локоть.

— Простите, я не могу находиться в аудитории, где находится Костеров! Он меня домогается! — я вырвала свою конечность и, ничего не объяснив, влетела на парковку института, где стоял мой черненький Форд Шелби аккурат между Порше 911 и Ламбой Костерова. Кто здесь учится?! Дальние родственники итальянской мафии?!

Быстро пристегнувшись, я завела машину и стартанула с парковки аккурат в тот момент, когда Костеров спокойным шагом вышел из здания и медленно направился к своей машине. Нет, мне даже интересно, через сколько он меня выследит? Час, день, неделя, месяц?

А сколько я смогу прятаться?

*********

Стоя на балконе квартиры своего официального мужа, я курила очередную сигарету, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Домашнее задание, выполненное с особой тщательностью по причине моих частых пропусков, лежало на столе в комнате, Мия и Лия были рядом со мной и довольно терлись о ноги, а забитый дошираком желудок спокойно все переваривал, помалкивая. Прохладный ветер обдувал мою фигуру и развевал, собранные в низкий хвост, волосы. От осеннего холода спасал лишь теплый вязаный свитер белого цвета, который было жалко одевать в этом бомжатнике, но очень хотелось. Но вот сквозь достаточно тонкие джинсы низкая температура чувствовалась отменно. Эта сторона дома выходила на некий аналог парка, в котором промышляли местные гопники по вечерам, который частично убирал ощущение бетонной клетки, которой, по сути, являлась Москва. Но, даже отсюда были хорошо видны неоновые вывески пивмагов и круглосуточных ларьков для закупки предметов первой необходимости. Среди них, каким-то непостижимым науке образом, затаилась маленькая аптека "24 часа", мерцающая зеленым крестом.

За стеной слышалась ругань и бой посуды, плач ребенка и еще много что, что являлось отличительной чертой замкадовских хрущевок. Но, я не жаловалась. Честно, было даже как-то плевать на это все. Оно не особо-то и мешало жить, если так задуматься. По крайней мере, не так, как это делает Костеров.

Даже отсюда я услышала дверной звонок, что недовольно затилинькал, будто спрашивая, на кой черт его вообще потревожили? Зачем дверь поставили? Открывать пошел муж, так как я занималась важным делом — пыталась прицельно кинуть бычок в урну на соседском балконе.

— Это к тебе, Саш, — гаркнул он, после чего на сцену вышел Костеров.

— Вот еблан, — вылетело у меня вместе с бычком, что таки попал в урну.

— Кто? — спросил мой муженек.

— Ты, блять! — вылетело у меня, когда я увидела раъяренную рожу Хана, — На кой хрен ты сюда приперся?!

— За тобой!

Глава 3.4

Раздраженно скрестив руки на груди, я посмотрела на этот черный недошкаф в черном пальто нараспашку (вот тварь, я тоже так хожу часто), черной рубашке, черных брюках, черных лаковых туфлях и с часами на руке. Ну вот почему он из раза в раз умудряется выглядеть все лучше и лучше и даже привлекательнее?! Бесит, бесит и еще раз бесит!

Школьница ты, Саша. Банальная школьница. Просто признай, что он тебе реально понравился. Как минимум, отбитостью. Но, я его побаиваюсь... Помотав головой и скрестив руки на груди, я скривилась и выдала:

— Костеров, за каким хреном ты сюда приперся?! Свали отсюда, я никуда с тобой не поеду! — глаза Константина раздраженно блеснули, окинув меня придирчивым взглядом с головы до ног.

— Саш, вот скажи честно, тебе самой не противно в этом бомжатнике находиться? — вздохнул он обреченно, потерев пальцами переносицу, будто обдумывая, что же делать дальше. А для меня это был как удар под дых. Я, по вине матери, после ее банкротства жила в такой квартире. И все у меня было нормально! В этот момент на импровизированную цену, то бишь балкон, выполз мой муж Вася!

— Вообще-то этот, как ты выразился, бомжатник, снимается на мои кровно заработанные двадцать штук! — выплюнул он, а я выпала в осадок во второй раз. Какие "его"?! Я ему эту квартиру оплачиваю! Я! Хан, на его замечание, лишь закатил глаза. Ну да, для него это не более, чем пара-тройка завтраков.

— Как бы на мои кровные, но это мелочи, — съязвила я, мечтая вернуться обратно в детство всей душой, где был злобный дедушка-дракон, который охранял свою империю, горы золота и меня!

— Завались вообще! Приехала тут, значит, и всю малину испортила! Жена, блять, называется! — рявкнул он, а я снова опешила! Да что же это такое-то, я сегодня из транса выйду вообще?! Соседи, до этого бурно обсуждавшие эгоизм друг друга, притихли, так как тут было явно интереснее!

— Это в брачном контракте прописано, что ты орешь?! Сам, тварь, подписывал! Там же всего шесть пунктов было, прочитать не мог?! Я тебе за то и платила, чтобы у меня была хата, где заныкаться можно, только теперь платить не буду! Мы разводимся! Мия, Лия, взять! — указала я пальцем на, в конеу офигевшего, мужика. Зарычав, собаки погнались за ним и выгнали с балкона, но достать не успели, так как эта мразь закрыла перед ними дверь, а давить на ручки они еще не научились! Переведя взгляд обратно на Костерова, подняла бровь, мол, почему ты еще тут, — Костеров, я