Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Да ясно, кто. Тамерлан, — сказала Софи, а я улыбнулась.

— Ставлю на Костю, — улыбнулась я, протянув пятитысячную купюру в общий банк ставок, пока это делали и остальные, — может реально, хватит цеплять друг друга, а, Соф? Нет, ну правда. Давай просто забудем друг о друге.

— Ты меня бесишь, — выдохнула она, закатив глаза, — я не могу тебя видеть, понимаешь.

— Ну, как знаешь, — пожала я плечами, начав смотреть это великолепное представление. Уже после пары оскорблений Хан врезал Тамрику по лицу хуком с правой, от чего тот невольно отшатнулся. Потерев принявшую удар челюсть, он нанес быстрый удар в ответ, но у Костерова оказалась быстрая реакция, благодаря чему он отклонился в последний момент. Следом последовала быстрая контратака.

При каждой опасности для Костерова мое сердце замирало так, будто это тренируется брат, а не этот долбанутый, но я стойко продолжала смотреть. Обманом Костеров вывел Тамрика на площадку перед кафедрой, после чего дал волю себе настоящему. Быстро завалив нерусского, он нанес ему первый удар в живот, потом в лицо, расквасив нос, а потом еще и еще раз за разом. На лице у него отразилась гримаса непередаваемого удовольствия. Социопат? Нисколько. Психопат? Наверное... Когда Тамрик завыл от боли, я, вместе с другими парнями, полезла разнимать драку, переросшую в избиение. Повиснув на руке Хана, встала между ними и выдохнула:

— Прекрати, прошу, — он перевел затуманенный взгляд на меня, после чего резко притянул к себе и поцеловал. От шока я не то, что оттолкнуть, я даже ответить на этот поцелуй не могла. Большая хищная кошка решила меня сожрать. Папа, спаси!

Оторвался он от меня минут через 5, тяжело дыша. Взгляд изменился на сытый и довольный, наталкивая меня на мысль об одержимости. Если до этого все его разговоры о сталкерстве я списывала на дешевый пикап, то сейчас, увидев его глаза, я поняла, что шутил он врятли. Уткнувшись лицом мне в стык шеи и плеча, он мягко лизнул это место, после чего его рука поползла на мое бедро.

— Ты меня ещё трахни прямо тут! — рявкнула я и оттолкнула его, на инстинктах врезав ему по лицу. А вот после этого я сжалась, осознавая, что мне кранты.

— Могу и трахнуть, в чем проблема? — хмыкнул он, стерев капельку крови, что предательски выступила на его губе, — Будь поосторожнее с желаниями, Горбунова. Однажды не сдержусь!

А мне было плевать, что он там говорит, потому что я одна видела его глаза, полные злобы и ярости. Я его ударила. В который раз. На глазах у всех. Его, который избил Тамерлана так, что он валяется на полу, отплевываясь от крови.

— Кто там на Кострова ставил? — послышался голос, от которого я вздрогнула, — Так, Саша, Аня и Ира. Держите, по 15 каждой, — хмыкнул Ярик, засунув мне три Хабаровска в руку, пока я смотрела на усмешку, расцветающую на губах Костерова.

Мне пиздец.

Глава 3.3

Неуверенно улыбнувшись, я засунула купюры в карман халата и решила уже сразу помереть, без предварительной резервации места на одном из московских кладбищ.

— Спасибо, Костик! — на губах у меня появилась нервная усмешка, — Ты раз за разом оказываешь мне посильную помощь, — сзади послышались неуверенные смешки, которые закончились после того, как на губах Хана расцвела хищная усмешка, а со стороны Тамрика послышались отборные маты.

— Я могу помочь и с лишением тебя девственности, — хмыкнул он, на секунду отведя глаза, а я же насмешливо подняла одну бровь в ответ.

— Прости, мальчик, ты опоздал! Я уже даже замуж успела выскочить, — продемонстрировала ему кольцо на безымянном пальце, после чего пошла к своей парте. Пацаны подхватили Тамрика и повели в медпункт, остальные разбились на кучки и активно обсуждали случившееся, косо поглядывая на меня и на Хана.

— Я далеко не мальчик, Саша. И ты это знаешь лучше других, — усмехнулся он, сев рядом со мной так, чтобы его лицо маячило перед моими глазами, — Са-а-аша, — перекатил он мое имя на языке, — Саша...

— Уже 20 с лишним лет как Саша, — похлопала я глазками, — что-то не так, Ко-о-остя? — я нарочно медленно протянула его имя.

— Радуюсь, что здесь ты зовешь меня по имени, — усмехнулся он и медленно выдохнул, — ты прекрасна, Александра.

— Ты ужасен, Константин! — выдохнула я в ответ, с милой улыбкой на губах, — Скажи честно, зачем весь этот фарс? Я тебя умоляю, меня это уже порядком задолбало.

— Саша, тебе же нравится этот фарс, — обворожительно улыбнулся он, но потом, нахмурившись, все же соизволил добавить, — просто я тебя хочу. И не как-нибудь, а стать именно тем, кто первый окажется в твоей постели. И, желательно, единственным, — на это его признание я закатила глаза.

— То есть если я тебе дам, то ты отстанешь? — подняла я одну бровь, — Так? Невелика плата, прости Господи!

— Из твоего рта слышать это даже кощунственно, — рассмеялся Хан, после чего снова нахмурился и добавил, — нет, меня не устраивает вариант, где мы переспим и разойдемся. Считай, что его попросту не существует, — пожал он плечами и, закинув ногу на ногу, снова уставился на меня, — я ведь не отстану, Горбунова. Да и вообще, признай, наконец, что это небольшое развлечение нравится нам обоим. Мне — догонять, тебе — когда тебя догоняют. Давай же, признавайся!

— Напоминаешь настырного школьника, который пытается выпытать у соседки имя понравившегося мальчика, — рассмеялась я. Нравится ли мне это все? Возможно, в какой-то степени. Но вот эти напрягающие моменты, когда он достает пистолет и целится в тебя, или когда вручает лопату и говорит: "Копай могилу!", да и остальное... Это не то, что нравится, это, скорее, интересно. Именно так я и хотела ему ответить, но изо рта вылетело нечто другое, — мне ты нравишься, Костя! Именно поэтому ты и жив. Так бы уже лежал где-нибудь, разобранный на запчасти.

После этой фразы Костеров невольно закашлялся, причем в голос и по-настоящему, явно пораженный содержанием реплики. Ну да, редко кто может уместить расчлененку и романтику в одном абзаце. Они гуляли под луной, и он подарил ей руку и сердце, которые она кинула в ближайшую урну из-за того, что они начали неприятно попахивать... Не выдержав, хрюкнула от смеха.

— Мне радоваться, или плакать? — теперь смеялся уже и он, видимо, по достоинству оценив мой черный, как ночь, юмор.

— Сам решай, — фыркнула я, после чего отвернулась и задумчиво