Посвящение в бывшие - Анастасия Феникс

— Думаю, обмен равноценный, не так ли? — спросила я, — Цифры и кури себе на здоровье.

— 3824, - произнес он, сплюнув на землю и приняв пачку из моих рук. Да, я знаю, что гораздо проще было бы позвонить своему благоверному, но велика вероятность того, что он бы не взял трубку, аргументируя тем, что не слышал, а я бы не смогла войти. Обшарпанный подъезд, насквозь пропахший алкоголем и испражнениями, с матерными словами на стенах я пробежала довольно быстро, поднимаясь по лестнице, так как заходить в лифт с собаками опасалась, еще не известно, как они отреагируют на это.

На нужный этаж я поднялась достаточно быстро даже для себя, что изрядно меня позабавило. Подойдя к нужной двери, я извлекла ключи из кармана и, найдя нужный, бесцеремонно распахнула дверь и вошла внутрь, немного скривившись, так как в прихожей муженек активно вылизывал рот какой-то странной девице, чей внешний вид я даже и не попыталась запомнить, хотя тату на шее и рыжие волосы довольно хорошо отпечатались в моем сознании.

— Это кто? — взвизгнула она, увидев меня, а потом и еще раз, увидев собак.

— Вообще жена, но брак фиктивный, — пояснила я, — против его похождения ничего не имею. Развод не дам. Делай выводы, — девица смачно ругнулась, а после врезала Васе по щеке и убежала прочь.

— С кайфом. Позвонить было нельзя? — спросил он достаточно спокойно. Надо отметить, и выглядел он достаточно цивильно — белая футболка, серые спортивные штаны, чистые светлые волосы, неплохое телосложение, но, конечно, не такое, как у Хана или того же Никиты, все зубы на месте… Короче, норм.

— Все, закрой рот, — буркнула я, нахмурившись, — какая комната твоя? Я просто с тобой спать не буду, — усмехнулась я, понимая двузначность данного высказывания.

— Правая, — буркнул он в ответ, а я, немного довольная, заскочила в левую. Ну что, Костеров, попробуй до меня докопаться тут, если не побрезгуешь! Раздевшись, тупо завалилась спать, сменив постельное белье.

Конечно, потом, как обычно, началась полная задница. Прямо с утра.

Глава 3

У всех проблем одно начало...

Сидела женщина, скучала,

Качала ножкою своей,

И вдруг пришла мыслишка к ней...

Только я могла забыть сумку с вещами дома! Только я! А еще я проспала, а значит, времени вернуться домой нет, или купить вещи — не вариант. А самое главное — я умудрилась забыть парик! А пропускать больше нельзя: меня анатом к сессии не допустит, я уже и так четыре раза пропустила его предмет! И один раз из-за Костерова! Сжав зубы, я пыталась решить дилему: одеть то, в чем я вчера бегала по лесу, или черное обтягивающее платье, которое, хоть и закрывало шею и руки, но больше открывало из-за своей длины и небольшого выреза в области декольте. Хотя, вообще чудо, что оно завалилось в одной из сумок! Иначе и не скажешь!

Хмыкнув, все-таки выбрала платье, оно все-таки как-то больше подходило под чудом выжившие туфли и было не в комьях земли. Быстро одевшись и слегка подкрасившись, выскочила из дома и запрыгнула в такси, предварительно закинув конспекты по скинутому в чат расписанию.

Уже в холле, одев белый халат на свое платье, я застопорилась перед зеркалом. Может, в деканате отпроситься? Сказать, что воду в квартире прорвало? Так ведь снимки попросят, или скажут, что пытаюсь отлынивать от учебы, тем более бюджетница… Ладно, похер. Как там Лорак пела: «Стоп игра, и будь что будет — победителей не судят?». Скривившись, я закатила глаза и, цокая каблуками туфель, вернее, десятисантиметровыми, будь они неладны, шпильками, пошла в нужную аудиторию, прикусив от волнения щеку изнутри. Честно говоря, я боялась реакции, будь она хоть положительной, хоть отрицательной, так как я окажусь в центре внимания.

Еще раз глубоко вдохнув, я вошла в аудиторию, сильно обрадовавшись. Меня попросту не узнали, бросили мимолетные взгляды и продолжили болтать и списывать, пока не пришел преподаватель. Усмехнувшись, я посмотрела глазами на свое пустующее место. Мда, либо я сяду и… Да какие «либо»?! С какого хрена я веду себя, как забитая мышь?! Я — Горбунова! Сжав зубы, прошла на свое место и села, став доставать тетрадь с конспектом, где на обложке был шикарный скелетик.

— Эй, красотка, — послышался голос Тамерлана, — не советую туда садиться…

— Я знаю, — мило улыбнулась я, после чего Тамрик проморгался и вновь посмотрел на меня, прокашлявшись. На меня вообще мало кто не смотрел.

— А ты чего покрасилась-то, Саш? — спросил он с поднятыми от удивления бровями.

— Скорее перестала краситься, — пояснила я, — это мой настоящий цвет, тут только краска для затемнения корней волос.

— Невозможно так быстро и качественно избавиться от краски, что кардинально отличается от твоего реального цвета, — буркнула одна из девчонок, — плюс длина волос другая, даже если учитывать косу…

— Она парик носила, — о! А вот и виновник торжества собственной персоной, — я вовремя успел.

Криво усмехнувшись, Софи, которая сделала себе каре, выдала:

— Видать новенький понравился, — рассмеялась она, а Хан, подойдя к ней, положил руку ей на шею и заставил запрокинуть голову.

— Она хотя бы не течет от звука моего голоса, — хмыкнул он, сказав это на всю аудиторию, а я засмеялась в голос, пусть и прикрыв рот ладошкой. Это же надо уметь так просто и качественно опустить человека!

— Мечтай дальше, — зашипела она и попыталась отстраниться, но он, судя по всему, сжал ее шею, не давая пошевелиться.

— Да? А тогда где же положенная за это пощечина, оскорбленное «пошел ты» и побег в неизвестном направлении? — хохотнул он, а остальные вместе с ним.

— Потому, что ты меня за шею держишь! — зашипела Софи, пытаясь убрать его руку от себя, но вышло у нее плохо, вернее, никак не вышло. Уж мне-то не знать о его хватке.

— Мечтай дальше, — пасмурно бросил он и, поправив накинутый на плечи халат, посмотрел на меня, — поговорить надо, Александра, — не дождавшись моего ответа, он вышел за дверь, а я не пошла из принципа. Не собачка, чтобы за ним ходить после того, что он отмачивает. Особенно после вчерашнего. На пару потом Костеров так и не явился, так что я подрасслабила булки.

Старенький, 68 лет, Николай Николаевич преподавал анатомию уже добрых 42 года и, за это время, научился прекрасно различать все эмоции учеников. Но, стоило поменять хоть какую-то деталь во внешности, как его невероятная проницательность давала сбой,