Ancora - Наталья Малышева

— Завтракала в больнице, пила кофе в баре, а потом немного перекусила в замке, когда был перерыв, — отчеканила я.

— Составишь мне компанию?

Я сомневалась, стоило ли соглашаться. Сейчас все было так хорошо, а, памятуя, как закончился наш прошлый совместный ужин, я не особенно хотела повторения.

— Только обещай больше не драться!

И после этой фразы я растаяла.

— Снова в номере?

— Да, хочется тишины и покоя. Посещение храма настроило на определенную волну…

— Хорошо.

Мы поднялись в номер Габриэля. Я сразу вспомнила те волшебные и не очень моменты, что были у нас с ним в этой комнате.

— Я не хочу ни мяса, ни пасты… — сказала я, садясь на диван. — Закажи мне что-нибудь сладкое. Хочу отвести душу в конце съемок. И попроси местного сыра. Это просто полный восторг!

— Хорошо, — Конте позвонил на ресепшн и оставил заказ.

— Будет сильно нахально, если я попрошу тебя снова сделать мне массаж шеи? — спросил Габриэль, присаживаясь рядом со мной.

— Так вот в чем заключался твой коварный план? — улыбнулась я. — Мог бы просто попросить.

— Ну, я подумал, все равно нам сидеть ждать заказа. А тут хоть будет, чем заняться. Сегодня снова побаливает голова. Особенно меня выбил из колеи приезд Валентины.

Я молчала, боясь переспрашивать. Но, по-видимому, Габриэлю уже самому хотелось хоть с кем-то поделиться. Он сел спиной ко мне, и я начала прощупывать точки возле его шеи.

— Я знаю, что за моей спиной все обсуждают наш с Валентиной разрыв. Возможно, кто-то даже осуждает меня, — продолжал Габриэль. — Я никому не рассказывал. Об этом знает только Франческо. Это он открыл мне глаза. Приехал, чтобы в лицо сказать неприятную правду.

Габриэль замолчал. Я не переспрашивала. Молча продолжала массировать шею.

— Она изменила мне.

Я замерла, не веря своим ушам. Как можно было променять Габриэля на кого бы то ни было? Это просто не укладывалось в моей голове.

— Да, со своим приятелем по университету. Сказала, что у нее не хватило сил поддерживать наши отношения на расстоянии. Увидела наши с тобой фотки в сети, с горя выпила с подругами лишнего, а потом к ней в гости заскочил ее старинный приятель и произошло то, что произошло. И я бы ничего не узнал… — Продолжал изливать душу Габриэль. — Но я переживал за нее и послал Франческо проведать Валентину после этой истории с папарацци. Он стучался, но ему никто не открыл. Она живет на первом этаже. В окнах горел свет, видимо, она забыла закрыть ставни, поэтому он хотел постучать в окно и… В общем, он видел их своими глазами. Иначе бы не поехал и не стал бы ничего додумывать.

— Это… ужасно, — только и смогла сказать я. — Тина… мне она понравилась. Мы совершенно случайно познакомились сегодня с ней на дороге. Я чуть не попала Валентине под колеса, зазевавшись. Чтобы перевести дух, мы пошли выпить кофе и очень мило поболтали. Она показалась мне чудесной девушкой.

— Она и есть чудесная девушка. Иначе мы не были бы вместе столько лет.

— А сколько вы были вместе?

— Четыре года почти.

— Ого… — для меня это был солидный срок.

— Так бывает, когда юношеская привязанность перерастает в нечто более зрелое. Мы настолько привыкли быть вместе, что не мыслили себя друг без друга. Но измену… Измену я не смогу простить.

Габриэль ойкнул, когда я чуть сильнее нажала на одну из точек, но в целом я чувствовала, что он стал более расслаблен. Я знала толк в массаже, и это умение не раз выручало меня. Хвала небесам и Сашке, зазвавшей меня за компанию на трехмесячные курсы.

В дверь постучали.

— Это, наверное, заказ. — Габриэль встал с дивана и блаженно потянулся. — Стало гораздо лучше, спасибо!

Конте подошел к двери, за которой и в самом деле оказался официант с сервировочным столиком. Поблагодарив, Габриэль сунул ему купюру чаевых и закатил в номер столик.

— Снова целый банкет? — Усмехнулась я.

— Это только так кажется. Вот погоди, еще мало будет, — подмигнул мне Габриэль.

Первое, что бросилось мне в глаза — тарелка с золотистыми шариками, явно поджаренными во фритюре. Видимо, я с таким подозрением их разглядывала, что тем самым сильно позабавила Габриэля.

— Ты никогда не пробовала аранчини (апельсинчики)? Знала бы ты, как потрясающе умеет их готовить мама Алессандро! Попробуй, это безумно вкусно!

Конте так забавно покрутил указательным пальцем у щеки, что я не удержалась и рассмеялась.

— Ты чего? Этот жест означает, что еда бесподобна. А если уж мы в полном экстазе от блюда, то можем покрутить сразу двумя пальцами, — и Габриэль показал мне этот жест.

Я заливалась от смеха и не могла успокоиться.

— Прости, просто в России крутят пальцем возле головы, точнее у виска, совсем по другому поводу!

Я взяла вилку и решила попробовать мягкий шарик с одной из ближних ко мне тарелок. Это оказалась рисовая клецка с травами, зеленым горошком и сыром вполне приятная на вкус. По одной из итальянских традиций, если пробуешь блюдо в первый раз, то можно загадывать желание. Я на миг задумалась, чего бы можно было пожелать. Но все мысли возвращались лишь к поцелую Габриэля. И тогда я загадала, чтобы он еще раз меня поцеловал и, улыбнувшись, съела еще одну клецку.

На следующей тарелке лежали очищенные от кожуры и нарезанные крупными кубиками апельсины. Но они были посыпаны кольцами репчатого синего лука и какой-то сухой травкой.

— Попробуй! — придвинул ко мне тарелку Конте. — Они чуть присоленные, с орегано. С аранчини вместе просто замечательно!

Я рискнула попробовать один кусочек пахнущего луком солоноватого апельсина и неожиданно поняла, что он на удивление приятно оттенил пресноватую клецку.

— Мммм… — только и смогла выдать я. Габриэль довольно ухмыльнулся. Не растерявшись, я изобразила новый выученный мною итальянский жест, чем просто убила Конте. Настала его очередь хохотать.

На очередной тарелке я обнаружила брускетту — маленькие теплые обжаренные кусочки хлеба, на которые была положена разнообразная начинка. Пробуя по чуть-чуть то оттуда, то отсюда, я почувствовала, что уже сильно наелась.

Было приятно наблюдать, с каким удовольствием опустошает тарелки Конте. В тот момент мне казалось, что нет на свете занятия приятнее, чем наблюдать, как любимый мужчина с удовольствием ест и постепенно становится все счастливее и счастливее.

— Уффф… вот теперь мне по-настоящему хорошо, — выдохнул Габриэль, когда на столе остались лишь сладости. — А ты почему ничего не ешь?

— Да я