Ancora - Наталья Малышева

— И я не могла, — ответила я, обнимая Конте за шею и покрывая поцелуями его небритые щеки. Чмокнув напоследок Габриэля в кончик шикарного носа, я застегнула три его фирменные пуговицы на рубашке и отсела к окошку. Габриэль выдохнул и стал складывать уже ненужную газету.

— Что пишут? — поинтересовался Антонио, повернувшийся в это время в нашу сторону.

Мы с Конте переглянулись и, не сговариваясь, громко засмеялись на весь микроавтобус. Тони ничего не понял, махнул рукой и вернулся к общению с Джулией и Даниэллой.

Всю оставшуюся дорогу мы с Габриэлем дремали, восполняя ночные часы, проведенные без сна. Конте не выпускал из своих рук мою ладонь, выписывая на ней кончиками пальцев немыслимые узоры, чем доставлял мне невероятное удовольствие. Мне было так хорошо, что я старалась не думать о том, что ждет нас завтра. А завтра с каждой минутой становилось все ближе и ближе.

ANCORA 26 / Когда мужчина плачет

Съемки в Палаццо Кариньяно прошли очень динамично. В основном мы снимали кадры возле эффектной каменной лестницы, хорошо смотревшейся на снимках. Увидев первые фотографии, я просто умерла от восторга. Подобные кадры в портфолио любого актера — это настоящий огонь.

Все объятия с Конте выглядели такими живыми и настоящими. Наши лица на снимках просто светились счастьем, что подметил даже фотограф, работавший над фотосессией и пытавшийся добиться чего-то хоть отдаленно похожего от остальных пар. Но для достижения подобного эффекта нужно было как минимум поменять местами Джулию и Даниэллу, что категорически противоречило сценарию.

А в перерывах между сменами освещения, мы с Конте до умопомрачения целовались за ширмами. Мне хотелось, чтобы этот день длился вечно, но спустя пять часов объявили финал и группа техперсонала начала собирать костюмы и реквизит в автобус.

— Пойдем, немного подышим? — предложил Конте, когда мы переоделись в повседневную одежду.

— Или спрячемся в соседнем зале? — поддразнила я своего кавалера.

— Лучше все же подышим, — настоял на своем Габриэль.

Подышать не получилось. На площади возле Палаццо Кариньяно бродило много туристов, и нам с Габриэлем пришлось скрыться в машине, чтобы не провести оставшиеся свободные минуты за раздачей автографов.

Водитель был увлечен просмотром футбольного матча на смартфоне, поэтому мы с Конте спокойно уединились на нашем заднем сидении, не боясь лишнего внимания к себе. Тонированные стекла микроавтобуса скрывали нас от внешнего мира.

Габриэль сел на мое место к левому окну, а я уютно расположилась у него на коленях, протянув ноги вдоль всего кожаного сиденья. Положив голову на грудь Конте, я слушала, как бьется его сердце, и понимала, что его состояние сейчас довольно далеко от умиротворенного.

— Завтра домой… — прошептала я, рисуя указательным пальцем сердечко на груди у Габриэля. Конте обнял меня крепче, и я почувствовала, как он целует мои волосы. — Я не хочу домой.

Габриэль молчал. Я не знала, стоит ли продолжать эту тему, но мне отчаянно хотелось узнать, как он представляет себе развитие наших отношений, и нужно ли ему это развитие. Не выдержав молчания, я подняла голову и посмотрела Габриэлю в глаза. И тут мое сердце почти остановилось. Он плакал. Нет, Конте не ревел в три ручья, но его глаза были определенно влажными от слез.

Я знала, что за итальянскими мужчинами водится такой грешок, не умеют они сдерживать своих слез. Но я никогда еще не видела этого живьем. И тем более ни один мужчина не плакал из-за меня.

Я растерялась, не зная, как себя вести. Моей фантазии хватило только на то, чтобы по очереди поцелуем смыть эти непрошеные слезинки с прекрасных глаз Конте, что я и сделала, предварительно освободив его от стильных очков в фирменной ярко-красной оправе.

— Я люблю тебя, — с появившейся в голосе хрипотцой прошептал Габриэль, закапываясь носом в копну моих распущенных волос и еще крепче меня обнимая.

Скрипнула отъезжающая в сторону дверь микроавтобуса, и я, не долго думая, соскользнула с колен Конте и заняла более приличное положение на сидении. Габриэль привычным жестом вернул очки на законное место и натянул невозмутимое выражение на лицо. Джулия с Даниэллой зашли в микроавтобус, активно обсуждая предстоящую поездку в ресторан. Антонио с Алессандро появились следом за ними. На этот раз Алекс сел на сиденье перед нами с Габриэлем.

— Вам тут еще не надоело уединяться? — спросил нас Алекс.

— Попробуй сам и не будешь задавать таких дурацких вопросов, — довольно резко ответил другу Конте.

— Не обращай на него внимания. Он просто устал. — Мне категорически не хотелось вставать между друзьями, но я совершенно точно начинала чувствовать, что Алессандро не особенно рад тому, что внимание Габриэля больше посвящено мне нежели ему. — Зажжем сегодня на прощальной вечеринке?

— Это смотря, что тебе доктора сказали, — засмеялся Алекс. — Упавшим с лошади танцы разве не противопоказаны?

— Со мной уже абсолютно все в порядке. И я планирую танцевать сегодня вечером до потери сил.

Микроавтобус отъехал от Палаццо Кариньяно и мы снова покатили по улочкам Турина. Я не успела ничего понять об этом старинном городе, глядя на него лишь из окна автомобиля. Турин ассоциировался у меня с двумя не самыми веселыми цветами — серым и коричневым, что создавало довольно мрачное общее впечатление.

— Как у вас настроение? — спросил Антонио, оборачиваясь к нашим задним рядам. — Есть предложение не заезжать в Турине в ресторан, а ехать сразу обратно в гостиницу.

— Я за, — ответила я. Есть мне не особенно хотелось. Я знала, что вечером нас ожидал шикарный ужин, поэтому можно было потерпеть до него.

— Я тоже, — кивнул Габриэль.

— Я как все, — развел руками Алессандро. — Но было бы неплохо хоть коробочку пиццы в дорогу взять.

— Хорошо, притормозим на выезде из города. Я видел там пиццерию.

Тони наклонился к водителю и попросил его сделать остановку возле пиццерии на окраине Турина. Когда мы подъехали к пиццерии, Габриэль отправился за пиццей вместе с Алессандро, чтоб немного поразмять ноги перед очередной поездкой. Мой спортивный мальчик совсем не любил подолгу сидеть на одном месте.

— Неужели можно так долго покупать пиццу? — недовольно спросила Даниэлла. Парни и в самом деле задерживались

— Не иначе селфи с фанатками, — предположила Джулия. — Габриэль же никому не может отказать.

Наконец, из-за угла вывернул абсолютно счастливый Алессандро с тремя большими картонными коробками. Габриэль тоже шел не с пустыми руками, я успела рассмотреть небольшой тканевый мешочек с какими-то рисунками. Снова скрипнула отъезжающая дверь, и микроавтобус наполнился ароматами