Ancora - Наталья Малышева

Габриэль, но, кажется, мой поступок завел его, и вот уже поцелуи Конте на моем теле стали жарче и смелее. Габриэль развернул меня лицом от себя и с силой прижал к стене, я почувствовала, как он неистово воюет со шнуровкой на моем сарафане, одновременно кусая мои плечи и шею. Шнуровка оказалась податливее пуговиц, поэтому у сарафана еще остался шанс пожить. Распустив тугие шнурки, Габриэль снова повернул меня к себе и жадно впился в мои губы.

— Наташ, прости, — прохрипел Конте. — Но на этот раз я уже не смогу остановиться.

Я почувствовала, как его руки задирают подол сарафана, исследуя мое тело там, где он еще не был.

— И не надо, — прошептала я в ответ в перерыве между поцелуями.

— Но как же… Я же только недавно расстал…

— Молчи! — почти закричала я, и словно в беспамятстве залепила Конте вторую пощечину за недолгую историю нашего знакомства. — Не смей произносить ее имя в этот вечер.

И тут же мои поцелуи покрыли место удара.

— Молчи, молчи… — шептала я между поцелуями.

Габриэль ошалел от моего поведения. Он схватил меня за плечи и сильно тряхнул.

— Ты выпила? Что с тобой? Наташа, это твой последний шанс остановиться. Я не хочу, чтобы ты потом жалела об этом.

— Я не собираюсь ни о чем жалеть. Я прекрасно знаю, что делаю и знаю, что ты ко мне чувствуешь и мне этого достаточно.

Легонько укусив Конте за то же место, куда я уже успела покусать его несколькими днями раньше, я принялась расстегивать его брюки.

— Один приятель рассказал мне, что для сицилийца значит поцелуй, — улыбнулась я, вспоминая слова Габриэля, сказанные мне в моем номере при самых пикантных обстоятельствах. — Если сицилиец поцеловал тебя со всей страстью, значит, ты завоевала его сердце. Я умею различить в поцелуе страсть, Конте. Я никогда не буду сомневаться. Поверь.

В подтверждение своим словам я на полшага отошла от Габриэля и, спустив бретельки с плеч, позволила сарафану соскользнуть на пол, оставаясь в одном белье. Это было последней каплей. Конте, крепко схватив меня за талию, с силой швырнул на огромную мягкую кровать и, освободившись от брюк, присоединился ко мне. Наши тела сплелись в один большой живой возбужденный клубок.

— Если бы ты только знала, как я давно мечтал об этом, — прохрипел мне на ухо Конте, отшвыривая мое любимое французское белье куда-то в дальний угол комнаты…

ANCORA 28 / Возвращение в реальность

Проснувшись в теплых объятиях Габриэля, первое, что я увидела, открыв глаза, было его улыбающееся щурящееся лицо.

— Тебе уже говорили, что, когда ты спишь, у тебя очень мило дрожат реснички? — Габриэль тонко намекнул мне на тот первый вечер, который мы провели вместе, становясь чем-то большим, чем просто коллеги.

Вместо ответа я нырнула поближе к Конте и поцеловала его очаровательный небритый подбородок. Я никак не могла поверить, что этот мужчина теперь весь мой и только мой. Одним властным движением Габриэль прижал меня к себе еще сильнее, и поцеловал мои волосы. Я заметила, что гладить и целовать мои волосы Конте особенно нравилось, что он и делал при каждом удобном случае.

Неожиданно Конте чуть отстранился от меня и, посмотрев мне в глаза, спросил:

— Я… Вчера… Почувствовал... Не знал, стоит ли спрашивать, но это не дает мне покоя… Почему ты мне не сказала, что это твой первый раз не только со мной, а вообще в твоей жизни?

Я улыбнулась. Это неприкрытое волнение на его лице просто не могло не очаровывать.

— Разве вчера это имело какое-то значение? — напомнила я Габриэлю волнительные события прошлой ночи.

— Но я… я бы мог быть нежнее…

— Габриэль, нежнее просто невозможно, — улыбнулась я и оставила несколько поцелуев на любимых контевских щетинистых щечках.

По лицу Габриэля я поняла, что мои слова для него были слабым утешением. Эта печаль в глазах Конте в очередной раз доказывала, насколько трепетно и нежно он относился ко мне.

— Я могу дать тебе второй шанс, — сказала я, прочертив указательным пальцем дорожку от груди Габриэля к низу живота. Конте поймал мою ладошку и поцеловал каждый пальчик. — Но если я окажусь права, и ты и в самом деле не сможешь быть нежнее, чем вчера, то я заберу себе твои любимые красные очки. Те, самые первые, с вашей детской фотосессии в Америке.

Вместо ответа Конте стянул с меня простыню, сгреб в охапку и мы сделали это снова, продолжив утренние ласки в джакузи и в душе. В конце концов, мне пришлось сдаться и признать, что Габриэль и в самом деле может быть еще нежнее.

— Хорошо, очки свои ты сохранил, — прошептала я на ухо Конте, пока он укутывал меня в большое махровое полотенце. Габриэль засмеялся, но как-то не особенно весело. Я заметила, что он старательно избегает встречаться со мной взглядом. Шутит, целует, ласкает, но старается не смотреть в глаза. Это было странно.

— Что-то случилось?

Габриэль молчал.

— Габриэль, что не так? Ты начинаешь меня пугать!

И тут он, наконец, посмотрел на меня. Никогда в жизни не доводилось мне читать во взгляде такой букет эмоций. Тут была и любовь, и печаль, и море нежности, и бесконечная тоска.

— Твое такси… заказано на полдень, — хрипло прошептал Габриэль и крепко обнял меня. Я опустила голову на его обнаженное влажное плечо, и вдруг меня накрыло. Только сейчас я окончательно осознала, что через два часа сяду в такси, которое увезет меня в аэропорт, и мы с Габриэлем, возможно, никогда больше не увидимся. Я разрыдалась так, как не плакала никогда в жизни, и, могу поклясться, Габриэль плакал вместе со мной.

— Мы ведь попробуем? — нерешительно спросил меня Габриэль, когда я почти перестала всхлипывать у него на плече.

Я подняла голову и посмотрела на Конте. Думала ли я увидеть этого мужчину, которого желали сотни тысяч женщин по всему свету, таким испуганным и потерянным.

— О чем ты?

— О нас…

Я сбросила полотенце, оно мне было уже не нужно, и снова осталась абсолютно обнаженной рядом с таким же обнаженным Конте, который так и не удосужился хоть чем-то прикрыться.

— О нас? А что у нас может быть кроме волшебной ночи после фантастической недели в старинном замке? — спросила я Габриэля, еще не понимавшего, к чему я клоню. В моем голосе неизвестно откуда появилась твердость и жестокость. — Ты улетишь на очередные гастроли, я вернусь в Россию. У тебя уже были одни отношения на расстоянии, и ты сам