Ancora - Наталья Малышева

ресторанчик в горах, в пятидесяти километрах от Монтепагано, в сторону Пескары. Там делают лучшие арростичини в Абруццо! Да что в Абруццо — во всей Италии! Столы там накрыты простой бумагой, и столов всего три, но как готовит Сабина! — Антонио блаженно зажмурился.

— Нууу… началось, — Алекс не особенно любил бесконечные упоминания Антонио о своей родине. В последнее время в разнообразных интервью он даже начал открыто его подкалывать по этому поводу.

Тони тем временем продолжал:

— Знаете, почему Абруццо так называется? Это название происходит от слова «объятие» (abbraccio), потому что в Абруццо горы обнимают море.

Антонио широко развел руки, чтобы показать это объятие и правой рукой заехал в нос Конте, который к середине вечера почему-то захандрил. С размаху Габриэль стукнул Тони по руке и что-то процедил сквозь зубы. Но у нашего абруццезе настроение было явно лучше, чем у сицилийцев, и испортить его не могло ничего. Он подпер щеку правой рукой, и начал рассказывать про свою малую родину — про колокольню, что осталась в городе от сломанной старой церкви, а до новой от нее далеко и выглядит это странно, про остаток древней крепостной стены, про сады и виноградники, про бар дедушки Эрнесто, который был его первой концертной площадкой, и который в прошлом году семья продала другому владельцу.

— Не мешало бы размяться… — потянулся Алекс.

— Не после всех этих закусок, — отрицательно замотала головой Даниэлла.

— Чтобы расшевелить народ нужен как минимум стриптиз, — пошутил Конте

— Ну, в этом деле у нас главный профи — это ты, — подмигнул Антонио, намекая на всем известную привычку Габриэля подолгу нагишом распеваться в номере перед каждым из концертов. — Слабо начать?

— А вот не слабо. Музыку поставь.

Большая часть народа уже покинула стол и переместилась в соседний зал вместе с бокалами и бутылками. Там звучала приятная танцевальная музыка.

Антонио подошел к диджею и о чем-то его попросил. Зазвучал хриплый и столь узнаваемый голос Джо Кокера.

Габриэль без особого энтузиазма вышел на танцпол и изобразил несколько ленивых движений бедрами и даже расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Неожиданно раздался громкий свист Алессандро. Все обернулись и увидели, как Алекс появился в зале с блюдом черешни.

— Предлагаю добавить немного огонька. Сыграем в нашу любимую игру. Я через весь зал кидаю ягоду. Если Габриэль ловит ее ртом, то я кидаю следующую и так до десяти. Если нет, то он снимает с себя одну из деталей костюма.

Все дружно зааплодировали. Съемочная группа не знала, что парни практиковали эту игру последние лет пять, развлекаясь перед концертами во время бесчисленных турне, и Конте был в ней практически непобедим.

Полетела первая ягода. Все затаили дыхание. Хлоп! И ягода уже у Конте во рту. Габриэль, продолжая двигаться под музыку с уже более эротичными движениями, разжевал мякоть и выплюнул косточку, подмигнув мне. Это нешуточно завело меня. На четвертой черешне Габриэль промахнулся, и ему пришлось расстаться с рубашкой. Лучше я не буду рассказывать, как он ее снимал. Скажу лишь, что после этого на танцполе стало на пару градусов жарче. Через пару ягод Габриэль пропустил еще один бросок, но на этот раз снял лишь часы. Все расстроено ахнули. Больше Конте не ошибся ни разу и покинул танцпол гораздо более веселым, нежели выходил на него.

Следующими звездами танцпола стали Джулия и Тони. Джулия доставила в центр зала ошалевшего Антонио, буквально волоча его за галстук. Глаза девушки горели, на губах была хищная улыбка. Оп! Стройная ножка легла на плечо ее кавалера. Ап! Она, опираясь только на плечо Тони, держащего ее за щиколотку, откинулась назад и тут же резко выпрямилась, зафиксировав на публике гипнотизирующий взгляд.

— Вот это растяжка! — с восхищением простонал Алессандро.

Девушка начала танцевать, используя вместо шеста обалдевшего кавалера. Тони моментально включился в игру. Он подхватывал ее ножки, когда она мастерскими движениями закидывала их ему то на плечи, то на бедра. Джулия как тонкая змейка вилась вокруг молодого мужчины. Разворачивая Тони туда и сюда, как неодушевленный предмет, в чем он ей старательно подыгрывал, она танцевала самозабвенно и ярко. Вот девушка взяла его за плечи, встряхнула, что заставило его согнуть колени в деланном испуге, и резко развернула к себе спиной. Тони изобразил, что вот-вот расплачется от страха. Публика не знала, смеяться ей или восхищаться, так как движения Джулии были изумительны и полны настоящего эротизма. Девушка прижалась спиной к своему кавалеру, обхватив его руками, и медленно присела, скользнув вниз. Оп! Она уже встала и с разворота положила ногу на плечо мужчины, откинулась назад, встала на руки, сделав эффектную перекидку, и тут же села на шпагат так, что одна ее ножка проскользнула между щиколоток Антонио. Это заставило его подпрыгнуть от ужаса, вызвав в зале взрыв хохота и аплодисменты. Алессандро больше не мог оставаться в стороне.

Он издал самый настоящий мужской стон. Очень характерный, громкий, за что был вознагражден новым взрывом смеха публики.

Джулия закончила танец, притянув Тони за галстук и обвив правой ножкой его бедра. Расшалившийся парень потянулся к девушке за поцелуем, но удостоился лишь мимолетного касания губ в щеку. Дружные аплодисменты и смех проводили пару танцоров, уходящих с паркета.

Вечеринка по поводу окончания съемок была в разгаре. Шумные от природы итальянцы, слегка выпив, стали еще шумнее и разговорчивее. Народ слонялся туда и сюда с бокалами по залу, в разных углах возникали взрывы смеха. Играла какая-то бестолковая музыка, но никто не танцевал после того, как Тони с Джулией изобразили свой зажигательный номер. Габриэль увлекся разговором с Морелли. Они оккупировали два кресла в углу зала и о чем-то спокойно беседовали, сблизив головы. Девушки из съемочной группы вышли на танцпол и начали лениво подергиваться. А мне было тоскливо. Тоска была такая, что от нее болело сердце.

Мне вдруг дико захотелось танцевать. Но не изображать это подобие вялотекущего эпилептического припадка у человека, страдающего радикулитом, а танцевать. Как в моем любимом фильме «Грязные танцы». Но где взять партнера? Вдруг мой взгляд наткнулся на грустное лицо Алессандро. Парень был явно не в духе. Он не улыбался своей фирменной улыбкой и был похож на выключенную лампочку. Я подошла к нему.

— Грустишь?

— Да. Тоска смертная. Так танцевать хочется, а все что-то мотаются туда-сюда и пьют.

— Я тоже хочу танцевать. Но по-настоящему. Как в фильме «Грязные танцы».

— Оооо… Я бы не отказался так зажечь... Рискнем?

— А почему бы и нет?

Алессандро подошел к диджею и попросил поставить нам особенную композицию для