Ancora - Наталья Малышева

— Пошли. Покажем всем зеленых мышей.

Я опешила и только потом вспомнила, что это аналог нашей кузькиной матери и громко рассмеялась. Габриэль оглянулся, и мы встретились взглядами. Мы с Алессандро встали в центр танцпола. Я положила руку ему на плечо. Зазвучала музыка. О, эта песня, грустная и чувственная — David Bisbal, Cuidar Nuestro Amor. Алессандро стер улыбку с лица. На меня глядел любящий мужчина. Он приготовился рассказывать историю любви. И я начала вместе с ним.

Алекс был прекрасным партнером. Его руки были сильные и уверенные. Он четко рисовал наш танец, заводя меня то в поддержку, то во вращение, постоянно меняя позиции. Его руки говорили — не уходи, не оставляй. В одной из поддержек, называемой «веер», он выставил вперед правую ногу, посадил меня на ее колено, и, положив руку мне на лопатки, откинул назад, заставив описать полукруг корпусом. Я чувственно выгнулась, ведомая горячим итальянцем, и, запрокинув голову, увидела изумленное лицо Габриэля. Он смотрел не отрываясь.

После нижней поддержки, когда мой чуткий партнер сначала практически положил меня горизонтально на пол к своим ногам, держа только за вытянутые руки, Алекс потянул меня за руки вверх, и я поднялась волной, которая прошла по моему телу как положено — от пяток до капризно выгнутой шеи. По залу прокатился вздох. Глаза парня вспыхнули. Я поняла, что он хочет сделать — верхнюю поддержку. Я незаметно кивнула ему. Он отправил меня в очередное вращение, переводя дыхание. Поймав меня за руку, он резко развернул меня спиной к себе, и его руки крепко сжали мою талию. Легкий и незаметный для зрителей одновременный присед, сильный толчок и вот я парю над полом в сильных руках крутящегося вокруг своей оси Алекса. Я закинула руки, откинула голову и подняла вверх одно колено. Дружный крик зрителей подтвердил, что эта поза и в самом деле очень эффектна. Алессандро опустил меня, слегка подкинув так, что я развернулась в воздухе и прижалась к его широкой груди. Накал музыки постепенно стихал. Наши движения стали более медленными, поддержки стали менее сложными.

Вот и последние аккорды строчки песни. Вращение, Алессандро сделал обводку вокруг себя, потом боковой выпад вправо, укладывая меня себе на левый бок. Мы выпрямились и парень, грустно опустив голову, начал медленно уходить с танцпола. Я поняла его задумку. Это послание. Я должна его отправить. Я ослабила объятия и начала тихо стекать на пол по телу Алекса. С каждым его шагом я все больше ложилась на пол у его ног. С последним аккордом наши руки разомкнулись, я перекатилась с бока на спину и запрокинула голову как бы в смертной муке, закусив губу.

Дикий ор темпераментных итальянцев и аплодисменты сказали нам, что танец удался. Улыбающийся Алекс легко подхватил меня с пола и чмокнул в нос, задорно хохоча.

Ко мне подбежали Джулия с Даниэллой

— Ну, ты даешь! Ты занималась?

— Да, я училась у чемпиона мира по акробатическому рок-н-роллу. Но без хорошего партнера танца нет. Танец, как и любовь, это на двоих. А Алессандро — шикарный партнер. И сильный.

— Да я вообще классный — широко улыбнулся сицилиец, к которому вернулось его обычное добродушное настроение.

— Хвастунишка, — я слегка дернула его за ухо.

— Я все равно самый красивый — Антонио хитро улыбнулся и обнял Джулию за талию, положив свой небритый подбородок ей на плечо. Девушка взъерошила ему волосы, растрепав челку. Тони затряс головой под общий хохот и рассмеялся сам.

Со всех сторон к нам подходили члены съемочной группы, чтобы выразить свое восхищение. Я внезапно оказалась в центре внимания, разворачиваясь в сторону очередного похлопывания по плечу, я споткнулась взглядом о лицо Габриэля. Он застыл с закушенной губой и взглядом в одну точку, потом резко развернулся и вышел из зала.

Я сразу почувствовала неладное и поспешила следом за Конте. У выхода меня догнал Алессандро.

— Наташ! Ты куда?

Я обернулась, не зная, как объяснить, что случилось.

— Хочу выйти немного подышать.

— Может быть, чуть позже поставим танго?

— Может быть, — кивнула я и выбежала на улицу.

Я заметила фигуру Конте далеко впереди. Он шел в сторону гостиницы уверенным размашистым шагом. Мне было неловко кричать ему вслед, поэтому я просто пошла за ним, чтобы узнать, что же случилось.

Я не смогла догнать Конте. На ресепшн мне сказали, что он поднялся к себе в номер, и я, не раздумывая, бросилась на третий этаж. Вечер был в самом разгаре, и я намеревалась вернуть моего ворчуна на танцпол и станцевать следующий горячий танец уже с ним.

Дойдя до номера Конте, я нетерпеливо забарабанила в дверь, которая оказалась не запертой и сама по себе открылась от моего стука. Я зашла в неосвещенный номер и встретилась взглядом с Конте. Он был мрачнее тучи. Я слышала его тяжелое дыхание. Даже в полумраке было видно, что он просто в бешенстве.

— Что случилось?

— Как ты могла? — Конте подошел ко мне и крепко схватил за плечи. Я ойкнула.

— Габриэль! Мне же больно! С ума сошел? Синяки останутся. Да что с тобой?!

— На глазах у всех… Ты почти отдалась ему, — его руки сильнее впились мне в плечи, продвигаясь ближе к горлу, и я боялась пошевелиться. Я никак не ожидала, что Конте может быть таким. — Я прекрасно видел все твои эмоции во время танца, твою страсть, его страсть…

— Если ты так прекрасно видел все мои эмоции, так почему же ты не понял, что мой рассказ в этом танце был о нас с тобой? — я наклонила голову и нежно поцеловала руку, причинявшую боль, Габриэль не ожидал этого и ослабил хватку. — Конте, да ты оказывается ревнивец?

Я продолжила наступление, с силой толкнув Габриэля вглубь номера. Конечно, силы во мне было не особенно много, но вот эффект неожиданности сработал. Конте пошатнулся и шагнул в сторону спальни. Мне понравилось это направление, и я уверенно последовала за ним. Подойдя к Конте, я обняла его за бедра, зная, как на него действуют мои прикосновения там, и поцеловала в губы. Габриэль не понимал, что за бес в меня вселился и не знал, что делать.

Я начала расстегивать пуговицы его рубашки, но руки тряслись от волнения. И тогда я, не выдержав, со злости дернула изо всех сил за ткань, и по всему номеру полетели оторванные пуговицы.

— Это была рубашка от Аррррмани, — прорычал