Не выйдешь сухой - Лера Титова

— Это всё? — спросил он.

— Всё, что я смогла достать. Остальное в сейфе. Ян меняет код каждые два дня. Я не успеваю.

— Арно будет недоволен.

— Арно может быть недоволен сколько угодно. Я рисковала. Если Ян узнает — я труп. Не только я — вы тоже. Он найдёт вас.

Вадим посмотрел на неё. Долго. Тина выдержала взгляд — не отвела глаза, не сжалась, не начала оправдываться.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Война меняет.

— Это не война. Это бизнес.

— Для меня — война.

Вадим спрятал конверт во внутренний карман куртки. Встал.

— Арно свяжется с тобой завтра, — сказал он. — Будь на связи.

— Я всегда на связи.

Вадим ушёл. Так же бесшумно, как появился. Тина осталась сидеть на скамейке, смотреть на грязный фонтан, на чёрные деревья, на серое небо.

Она сделала это. Передала фальшивку. Сыграла свою роль.

Теперь оставалось ждать.

Она вернулась домой в половине седьмого.

Ян сидел в гостиной, пил виски, смотрел новости. Увидел её — выключил телевизор, встал.

— Ну? — спросил он.

— Всё прошло. Он взял конверт.

— Что сказал?

— Сказал, что я изменилась. Что это война.

— Он прав. Это война. И мы выиграем.

Ян подошёл к ней, обнял. Тина уткнулась лицом в его грудь, вдохнула запах — гель для душа, табак, что-то горькое, мужское.

— Я устала, — сказала она.

— Ложись спать. Я приду позже.

— Ты не будешь со мной?

— Буду. Но сначала нужно сделать несколько звонков. Арно получил документы. Теперь он начнёт действовать. Я должен быть на шаг впереди.

— Не оставляй меня одну.

— Я всегда рядом. Ты просто не замечаешь.

Он поцеловал её в лоб. Тина закрыла глаза.

Она верила ему. Потому что другого выхода не было.

Она любила его. Потому что не могла иначе.

Она ждала. Потому что война только начиналась.

Глава 24. Тина — прошлое. День, когда Ян выгнал её

Она вернулась домой в семь вечера. Усталая, замёрзшая, с пустыми руками. В парке она передала Вадиму очередной конверт — копии документов, которые Арно назвал «второстепенными, но полезными». Он снова был недоволен. Сказал: «Ты работаешь слишком медленно. Ян скоро всё поймёт». Тина ответила: «Я делаю что могу». Вадим усмехнулся: «Делай быстрее. Или мы найдём того, кто сделает вместо тебя».

Она знала, что это значит. Арно убьёт её. Или Яна. Или обоих. Она не могла этого допустить.

Она поднялась на лифте, открыла дверь своим ключом. В прихожей горел свет — Ян был дома. Раньше обычного. Тина сняла пальто, повесила в шкаф. Прошла в гостиную.

Ян сидел в кресле, пил виски, смотрел на неё. Не на город за окном, не в телефон — на неё. Тина почувствовала что-то неладное. В его глазах не было тепла, не было вопроса «как прошёл день?», не было улыбки. Была пустота.

— Ты рано, — сказала она.

— Я всегда рано, когда хочу кое-что понять.

— Понять что?

— Понять, почему ты врёшь мне каждый день.

Тина замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстро-быстро, как у загнанного зверька.

— Я не вру, — сказала она.

— Не надо, Тина.

Он встал. Подошёл к ней. Встал так близко, что она чувствовала запах виски и табака. И ещё — злости. Холодной, тяжёлой, как свинец.

— Я знаю про Арно, — сказал он. — Я знаю про заказ. Я знаю про деньги. Я знаю про встречи в парке, про конверты, про документы. Я знаю всё.

Тина побледнела. Даже губы потеряли цвет.

— Откуда…

— Я нанял детектива через месяц после того, как ты переехала ко мне. У меня есть фотографии, записи разговоров, отчёты. Ты встречалась с человеком Арно двенадцать раз. Передала ему копии восьми документов. Получила за это четыреста тысяч. Я ничего не упустил?

Тина молчала. Слова застряли в горле. Она хотела сказать: «Я люблю тебя». Хотела сказать: «Я не хотела». Хотела сказать: «Он заставил меня». Но не могла. Язык не слушался.

— Почему ты не сказала? — спросил Ян. — Почему не призналась? Я ждал. Каждый день. Каждую ночь. Я думал: «Сейчас. Сейчас она скажет. Сейчас мы поговорим. Сейчас я пойму, что она не просто шпионка, а человек, который ошибся». Но ты молчала. Ты лгала мне в лицо. Ты улыбалась, когда я целовал тебя. Ты стонала, когда я входил в тебя. Ты говорила «я люблю тебя», а сама продавала меня врагу.

— Это не так, — прошептала Тина.

— А как? Объясни.

— Он угрожал моей матери. Сказал, что убьёт её, если я не буду работать на него.

— Ты могла сказать мне. Я бы защитил её. Я бы защитил тебя.

— Я боялась.

— Чего?

— Что ты выгонишь меня.

— Я выгоняю тебя сейчас. Разница есть?

Тина заплакала. Слёзы потекли сами — она не могла их остановить. Она смотрела на Яна, на его каменное лицо, на пустые глаза, и не узнавала его. Это был не тот мужчина, который целовал её у камина. Не тот, который говорил «ты моя». Это был чужой. Холодный. Безжалостный.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Неправда.

— Правда. Я никогда никого так не любила.

— Тогда зачем ты это делала?

— Потому что я дура. Потому что я испугалась. Потому что я не знала, что ты сильнее. Потому что я не верила, что ты можешь меня защитить. Потому что я привыкла рассчитывать только на себя.

Ян отвернулся. Прошёлся по комнате, остановился у окна. Смотрел на город — серый, холодный, равнодушный.

— Твой чемодан у двери, — сказал он. — Я собрал всё сам. Книгу на французском положил сверху.

— Ян…

— Уходи, Тина. Пожалуйста. Не усложняй.

Она стояла, смотрела на его спину. Широкую, сильную, ту, которую она обнимала каждую ночь. Она хотела подойти, прижаться, попросить прощения. Но ноги не двигались. Тело не слушалось.

— Я вернусь, — сказала она.

— Не надо.

— Я вернусь, Ян. Обязательно вернусь.

— Тогда я не открою дверь.

Она пошла в прихожую. Взяла чемодан — тяжёлый, плотно набитый. Посмотрела на дверь, потом на коридор, в котором скрылся Ян.

— Я люблю тебя, — сказала она громко.

Тишина.

Она открыла дверь. Вышла. Спустилась на лифте. Села в такси. Назвала адрес матери.

Всю дорогу она плакала. Водитель не спрашивал, что случилось. Просто включил музыку громче.

Она вернулась в маленькую квартиру на окраине. Мать спала. Тина заперлась в ванной, села на пол, обхватила колени руками. И плакала. Плакала, пока не кончились слёзы. Потом встала, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухшие веки, искусанные губы.

— Ты дура, — сказала она