Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

Мы встречаемся напряжёнными и обеспокоенными взглядами. Чувствую, как дрожит всё внутри в ожидании того, что Лис скажет. Блин-малин. Я боюсь даже представить, что будет, если то страшное, о чём я уже успела тысячу раз подумать за последние минуты, действительно произошло.

* * *

[1] Арта́с Менетил, персонаж из вселенной Warcraft, действительно играет ключевую роль в падении Лордерона.

13. Ложь

9 октября, среда

You? — Two Feet

— Ну? — тороплю я, потому что кажется, будто Князев молчит уже часа два, хотя на самом деле, наверное, и минуты не прошло.

— Нужно ждать. — Он тяжело вздыхает, устало проводит рукой по похожим на медную проволоку волосам.

Только сейчас замечаю, что сам Лис выглядит измученным. Скулы чётче обычного. Веснушки кажутся слишком яркими и заметными на бледном лице. Губы сжаты в тонкую линию. Переспрашиваю недоверчиво:

— Ты мне лжёшь?

— Не лгу. Твой кот правда жив, по крайней мере, был жив минуту назад. Сейчас его начнут готовить к переливанию крови, но гарантий того, что всё получится — никаких. Если он переживёт эту ночь и следующую пару дней, значит, всё получилось.

Он не говорит этого вслух, но я легко домысливаю, что есть ещё один вариант — второе «если». Оно предполагает, что Арт не переживёт. Об этом даже думать не хочется, но ни о чём другом тоже не получается.

— Я буду ждать здесь, — заявляю я, понимая, что готова провести на этом стуле два дня, пока не получу определённости, хоть какой-нибудь.

— Нельзя. — Князев скрещивает руки на груди и качает головой. — Клиника закроется через несколько часов, но за переливанием будет следить дежурный врач. Тебе придётся поехать домой. Может, сто́ит позвонить родителям? Наверняка их рабочий день уже закончился…

— Не стоит, — резко обрываю я и иду следом за администратором, чтобы подписать нужные документы.

Она объясняет суть процедуры, производимой с Артом, но я не слушаю, а в одном из поданных на подпись документов, вижу строчку с тем, что не стану предъявлять претензий, если с Артом что-то случится. Не уверена, что в свои семнадцать обладаю нужной правоспособностью, чтобы это подписывать, но, очевидно, наличие рядом серьёзного рассудительного парня в очках позволило им считать и меня более взрослой, чем есть на самом деле.

— Напишите вот здесь ваш номер телефона, — указывает администратор на одну из строчек. — Чтобы мы могли позвонить вам.

Фантазия уже нарисовала картинку того, как мне звонят, чтобы сообщить, что у них не получилось спасти Арта. Пальцы с ручкой застывают над листком, а из горла вырывается короткий всхлип.

— Запиши мой, — произносит Князев из-за моей спины. — А я сообщу тебе.

И не дожидаясь согласия, диктует цифры, которые я бездумно вношу в нужную графу, в ту же секунду забыв.

— Мы свяжемся с вами, как только будут какие-нибудь новости, — заверяет администратор, и я киваю, а потом, коротко попрощавшись, плетусь следом за Лисом на выход.

— Вызвать такси? — предлагает он на крыльце ветклиники.

— Я тебе ещё за прошлое должна, — вяло кривлюсь я. — Давай на карту переведу.

— Не надо, — отмахивается Лис. — Я понимаю, что ты чувствуешь.

Поскольку в такси больше нет необходимости, мы вдвоём шагаем по опавшим листьям на автобусную остановку. Ощущаю себя неуютно и странно. Так, словно вместе с Артом там, за дверью, осталась часть меня, которую болезненно вырвали, заставив обрывок кровоточить и болезненно ныть.

— Ты уже был в этой ветклинике? — легко догадываюсь я.

Слишком уверенно Лис там себя чувствовал, знал, куда идти. И даже к врачу, кажется, обращался по имени-отчеству, словно знакомство с ней состоялось задолго до сегодняшнего дня.

— Был, — он кивает и опускает взгляд себе под ноги, словно хрустящие под подошвами листья внезапно стали невообразимо интересными.

И я вспоминаю:

— У тебя ведь был пёс, такой маленький и рыжий…

Мы живём в соседних домах, и я когда-то встречала Князева или его младшую сестру с пушистым шпицем, носящимся вокруг них без поводка, словно рыжий круглый мяч.

— Был, — снова кивает Лис.

Блин-малин. Кажется, последние пару лет я больше не видела этого пса.

— Что с ним случилось? — спрашиваю я, и лишь потом понимаю, насколько бестактно задавать такие вопросы.

Он бросает на меня короткий взгляд:

— Не уверен, что сто́ит обсуждать это, особенно сейчас.

Князев прав. Какой бы ни была эта история, она явно закончилась плохо, и, узнав подробности, я лишь накручу себя ещё больше. Моя психика сейчас и без того на грани. Поэтому я лишь негромко произношу:

— Извини.

— Ничего.

После этого мы молча бредём до остановки. Молча садимся в автобус и молча едем. Я бездумно смотрю на плечи Князева передо мной, когда мы едем, держась за один и тот же поручень. Из-под ворота его куртки выглядывает тонкий и извилистый, давно побелевший шрам, напоминающий о давней трагедии в музыкальной школе. В отличие от меня, у Лиса осталась не только память о том дне, но и след. Отвлечённо размышляю о том, что будь у меня такой шрам, я перекрыла бы его красивой татуировкой. Я вообще сейчас готова думать о чём угодно кроме того, что Арт там один. В ветклинике, где пахнет дезсредствами, лежит, едва дыша на холодном металлическом столе. В том случае, если он ещё жив, конечно.

— Оставь свой номер, чтобы я позвонил тебе, когда что-то станет известно, — просит Князев, как только мы оказываемся у моего подъезда.

Его дом дальше по дороге, следующий, через один. Уверена, что Лис сдержит обещание и позвонит, но как дожить до этого момента? Я ведь с ума сойду, пока не узна́ю, что с Артом. Князев и без того сделал для меня сегодня достаточно. Признаю́, что без него я бы не справилась. Не хочу унижаться до просьб, поэтому просто спрашиваю:

— Можешь дождаться звонка вместе со мной?

У него явно были другие планы. Не знаю, какие именно, Елисей не делится. Может, дела в Молодой гвардии, может, репетиторы, может семейный ужин. И он ведь может отказаться — я любезно оставила ему возможность сказать «нет». Но видимо, благородные королевичи не оставляют в беде даже закоренелых антагонисток.

— Хорошо, — коротко отвечает он, с коротким выдохом прощаясь с планами на сегодняшний