Королева меняет цвет - Татьяна Миненкова

у входа и мяучет, что соскучился, но сегодня в квартире тишина. Обеспокоенно брожу по комнатам, пока не нахожу кота спящим на своей кровати. Он потягивается и зевает, морща белую мордочку, но не встаёт.

— Эй, ты чего? — тормошу я его, но кот просто смотрит на меня огромными жёлто-зелёными глазами, фыркает, недовольный тем, что я его разбудила.

Переодевшись в пижаму, устраиваюсь рядом, глажу его мягкую шерсть и тоже засыпаю.

12. Темнота

9 октября, среда

The Darkness is Coming — Oshins, Neutopia

Утро начинается с тревоги за Арта. Возможно, где-то в параллельной Вселенной существуют коты, которые могут не есть ничего долгое время, но это точно не про моего. Миска с кормом остаётся полной со вчерашнего дня, а сам он лишь немного попил воды.

— Арт, прекрати, я волнуюсь, — сообщаю я и треплю его за ухом.

Кот выглядит больным и слабым. Треугольный нос сухой, и подушечки лап — жёлтые, а не розовые, как обычно. Вообще-то, с Артом уже случалось подобное, когда он весной съел живого майского жука, залетевшего в окно. В тот раз кота рвало, потом он несколько дней отлёживался, но в итоге пришёл в норму. Успокоив себя тем, что и на этот раз всё обойдётся, я отправляюсь в школу, но весь учебный день сижу как на иголках, жалея, что питомцу нельзя позвонить и спросить, как он себя чувствует.

Я не ввязываюсь в перепалки. Прощаю нескольким вэшкам толчки и тычки. Оставляю без внимания пару язвительных замечаний от ашек, и совершенно не реагирую на реплики Князева. А как только звенит звонок с последнего урока, хватаю сумку и мчусь домой. Кажется, на трубах вижу Шестакова, но мне сейчас и не до него тоже.

Несусь по ковру из опавших листьев, сталкиваясь с недоумевающими прохожими. Даже дыхание успевает сбиться, потому что я неправильно дышу ртом, впуская в лёгкие пахнущий сыростью прохладный воздух. Поднимаюсь по лестнице, перепрыгивая через несколько ступенек, чтобы обнаружить: если что-то и изменилось с утра, то явно в худшую сторону.

На этот раз кот даже плохо реагирует на моё появление. Теперь он неподвижно лежит на полу, не сумев взобраться на кровать, после того как спустился попить воды.

— Арт! — дрожащим голосом зову я, но он вяло дёргает головой и снова устало прикрывает веки.

Блин-малин. Интуиция подсказывает, что в этот раз ничего не обойдётся и ситуация гораздо серьёзнее случая с майским жуком. Паника медленно, секунда за секундой, сковывает мышцы, перехватывает не успевшее восстановиться дыхание, обосновывается в горле неприятным болезненным комком. Слёзы подступают к глазам, размывая картинку перед ними, а мысли беспокойно мечутся в голове, не давая ухватиться хоть за одну.

Лучше бы плохо было мне само́й, а не ему. В этот момент вдруг отчётливо понимаю, как сильно Арт дорог мне, и как катастрофически я боюсь его потерять. Мама, как назло, не на связи. И я даже подумываю над тем, чтобы позвонить отцу, но не хочется, чтобы он видел меня такой, как сейчас: уязвимой, разбитой, готовой расплакаться в любой момент. Кажется, со времён развода родителей я не ощущала себя настолько паршиво.

Дрожащими руками набираю номер такси, чтобы вызвать машину до ветеринарной клиники. Пытаюсь вспомнить, где хранится кошачья переноска. В панике мечусь по квартире, ощущая, как давят стены и как мало кислорода в воздухе. Прикрываю веки и пытаюсь собраться с силами, сконцентрироваться, но ничего не выходит. И, словно этого мало, раздаётся звонок в дверь. Долгий и требовательный. Я никого не жду и не открываю почти минуту. Но когда раздражающая трель повторяется, всё же щёлкаю замком.

— Князев? — не сразу выговариваю я, с трудом сфокусировав на однокласснике беспомощно блуждающий взгляд. Потом добавляю с усталым вздохом: — Ты победил. Ты настойчивей. Я займусь твоим проектом, но не сейчас. Сейчас уйди, пожалуйста, мне не до тебя.

Он странно на меня смотрит, но я не в том настроении, чтобы думать о его взгляде. Небось пытается понять, что со мной не так. Он не знает меня такой. Такой, как сейчас, даже я саму себя не узнаю́. Пытаюсь невежливо захлопнуть дверь у него перед носом, но он успевает ещё более невежливо просунуть в щель между дверью и косяком носок кипенно-белого кроссовка.

— Что с тобой, Романова? — спрашивает он обеспокоенно и, не дожидаясь разрешения, оказывается в прихожей.

Говорить получается с трудом, противный ком в горле разрастается с каждой минутой. Отвечаю коротко и тихо:

— Ничего. Со мной — ничего. — При попытке объяснить ситуацию, слова застревают в глотке, потому что произнести вслух то, что Арт прямо сейчас умирает, у меня не хватает сил.

Отвожу взгляд, боясь расплакаться, но Лис поднимает моё лицо за подбородок, заставляя на себя посмотреть.

— Ниса? — Тон у него встревоженный, должно быть, выгляжу я по-настоящему пугающе.

— Мне нужно в ветеринарную клинику, — нахожу я, наконец, верное определение для происходящего, не содержащие в одном предложении слов «кот» и «умирает».

Князеву требуется секунд тридцать, чтобы понять ситуацию и домыслить всё, что я не произнесла вслух. Не знаю, зачем он пришёл, что хотел сказать, но, вместо этого он произносит:

— Я поеду с тобой.

У меня нет сил ни на то, чтобы спорить, ни на то, чтобы досадовать на его неуместное благородство. А на то, чтобы искать переноску, уже нет времени — пришло сообщение, что такси ждёт у подъезда. В своём теперешнем состоянии Арт всё равно никуда не сбежит, а времени терять нельзя.

— Тогда поехали, — киваю я, заворачиваю кота в плед, и вместе мы выходим в подъезд.

Пусть и нехотя, но мне вскоре приходится признать, что помощь Лиса оказывается полезной. Пока у меня заняты руки, он закрывает дверь квартиры и открывает дверцу такси. Арт немного оживает, слабо поднимает голову и принюхивается, пытаясь понять, что происходит.

— Как его зовут? — любопытствует Князев, осторожно гладя кота по голове кончиками пальцев.

Вопрос заставляет на время вынырнуть из пучины отчаяния и мрачных мыслей, в которую я успела погрузиться.

— Артас.

Собеседник усмехается, пусть и слегка неестественно, но немного разряжает гнетущую обстановку пошутив:

— Он тоже виновен в падении Лордерона[1]? — А когда я, изумляясь его осведомлённости о том, о чём он неделю назад понятия не имел, округляю глаза, Лис объясняет: — Прочёл про него в поисковике, когда читал про Фростморн.

То, что