После развода. Я тебя не отпускал - Валерия Иванова

Карим и Юна приходят к нам, и мы вчетвером возвращаемся в квартиру. Фаталиев моет ручки дочке, а я — лапы Джеррику.

— Я заказал доставку, — говорит он.

— Хорошо, а то мне лень готовить, — смеюсь.

— Я сегодня останусь, — произносит Карим.

— Х-хорошо. Это же твоя квартира.

Карим оставался здесь уже несколько раз. Каждый раз я чувствую себя просто ужасно. Спать не могу и прислушиваюсь к шуму в квартире. Он еще постоянно заходит в нашу спальню, а я притворяюсь спящей.

— Это ваша квартира, Тая.

Нам привозят ужин, и мы все вместе едим. Ужин проходит в такой легкой атмосфере, я полностью расслабляюсь и смеюсь в голос, когда Юна кидает фрикадельку в стакан с водой Кариму. Он тоже смеется, а малая думает, что мы ее поощряем, начинает забрасывать отца едой.

— О нет! Чур, не я все это отмываю, — уворачиваюсь от летящей в мою сторону брокколи.

— Я пострадавшая сторона!

— Ну, запрети ей.

— Давай ты, — говорит таким жалобным тоном.

Я снова хохочу.

Он вообще ничего не запрещает ребенку. А когда надо это сделать, просит меня.

— Нет, разбирайся с этой хулиганкой сам.

Звонит его телефон, Карим отвечает на вызов.

— Да, Аида.

Стоит мне только услышать это имя, как настроение сразу портится. Улыбка сползает с моего лица, аппетит пропадает. Я встаю со стула и сама начинаю все убирать.

— Нет, не приеду. Нет. Занят, — он слушает, что говорит ему жена. — А ты не много на себя берешь? Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Давай.

Он заканчивает разговор, а я отворачиваюсь, чтобы он не видел моего лица, как я говорила, оно у меня с субтитрами.

— Я все уберу.

— Я сама. Ты лучше набери ванну малой.

Карим вместе с Юной уходят мыться, а я хватаюсь за столешницу.

Так легко было забыть о том, что у него жена и ребенок. Мне становится по-женски ее жаль. Она, наверное, ждет его дома, может, ужин приготовила. Сын, наверное, спрашивает, когда приедет папа…

А папа играет с новым ребенком.

Так тошно становится от этого.

Я хочу, чтобы он немедленно уехал.

Слышу, как они бесятся в ванной, но не захожу к ним. Приготовила пижаму для малышки, сейчас уложу ее спать и не выйду из спальни.

Но у Юнии Каримовны свои планы, она начинает рыдать и никуда не отпускает папочку, хочет, чтобы он ее уложил. Я не ревную, ну, может, совсем немного. Я иду в гостиную и жду, когда Карим ее уложит.

Он приходит минут через десять.

— Сам чуть не уснул с ней, — улыбается.

— Спокойной ночи, — говорю и собираюсь пройти мимо него.

Карим берет меня за руку, не дает уйти.

— Подожди, Тай. Давай поговорим.

— Я хочу спать.

— А я хочу, чтобы ты меня выслушала. Эта недосказанность между нами уже за*бала.

Я вырываю свою руку из его захвата и складываю руки на груди.

— Ну, говори. Я, как и Юна, люблю сказки на ночь.

29

Тая

Внешне я пыталась оставаться спокойной, а у самой внутри такой ураган. Слишком многое между нами, чтобы реагировать спокойно.

— У нас с тобой дочь, и нам нужно научиться взаимодействовать ради нее. Ты сама понимаешь, что я никуда не денусь. Но терпеть от тебя вечный игнор я тоже не намерен.

— А чего ты хочешь от меня? Ты сам все решаешь и сам делаешь, получается, это мне и Юне нужно подстраиваться под тебя. Мы переехали в другой город, потому что ты так решил. А думал бы о дочери, то не стал бы ее увозить! Я здесь одна, Карим. Там у меня была Ира, которая в случае чего подстрахует. А тут? Я в чужом городе, в чужой квартире, с чужим мужем. Прости, что не встречаю тебя с улыбкой и хорошим настроением.

Он смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Я г*ндон, это мы уже выяснили. Но давай как-то начнем жить нормально. Тебе самой не хочется?

— А нормально — это как? Объясни.

— Например, ты не будешь каждый раз проклинать меня, когда звонит Аида.

Так вот в чем проблема.

Я ухмыляюсь.

— Мне надо радоваться, я так понимаю? Приходить в восторг от того, что тебе звонит жена. Тебе вообще нормально? В доме ждут жена и сын, а в квартире — бывшая жена и дочь. Ты испытываешь угрызения совести или тебе все равно? Когда ты стал таким, Карим? Или ты всегда был таким, а я просто не замечала.

— Я тебе уже говорил, повторю: все, что связано с Аидой и сыном, тебя не должно волновать.

— Вот и поговорили, — говорю с горечью и ухожу в комнату к ребенку.

Честно, видеть его не хочу.

А самое ужасное — я иногда забываю что он натворил, и чувствую, словно не было ни измены, ни другой жены. Такое чувство, что мы и не расставались вовсе. А потом реальность бьет наотмашь. Я пытаюсь злиться, ненавидеть его, но с каждым днем это становится все труднее. И я снова и снова думаю: почему? Чего ему не хватало. Невольно начинаю копаться в себе. Почему мужчины гуляют? Может, со мной что-то не так. Я чего-то не додала ему, не долюбила. Я не знаю. Я перед ним честна, Бог свидетель, я любила этого мужчину всем сердцем и душой, бескорыстно. Мне казалось и он любит, но…

Утром Юния просыпается, быстро обнимает меня, а потом топает в комнату к отцу. Я слышу, как малышка смеется и слушает Карима. Я им не мешаю, хотя мне хочется залететь в комнату, отобрать ребенка и выгнать Фаталиева. Я немного ревную. Мы с Юной всегда были вдвоем, я была тем человеком, которого она обожает, а теперь у нее появился еще и папа. Но Карим отличный отец. Правда. Любая мама хотела бы такого отца для своих детей.

Я встаю с кровати, знаю, что Карим сам накормит и оденет малую. Это наша негласная договоренность. Я надеваю на себя спортивные штаны, футболку и иду выгуливать Джеррика. Пока собакен резвится, я захожу в кофейню и покупаю себе кофе. Через час или около того я возвращаюсь в квартиру. Дочь одета и накормлена.

Карим и Юния сидят в зале и разукрашивают картинки. Она рисует и на листиках и на самом Кариме.

— Юния, не надо на папе рисовать, ему