После развода. Я тебя не отпускал - Валерия Иванова

стонем. Я с рыданием притягиваю его ближе к себе, а он обнимает до хруста, до боли. Но она не отрезвляет. Противный голос внутри шепчет, что это неправильно, что не должно так быть… Но еще секундочку, пожалуйста.

Язык бывшего мужа у меня во рту, и внутри все взрывается от эйфории, когда узнаю его вкус. Втягиваю его запах, не могу надышаться. Как я скучала. Родной мой…

Меня колотит от сумасшествия, разрывает на части от счастья, от осознания, что это Карим. Я дико хотела его. Немедленно. Прямо сейчас. Хотела, чтобы он взял меня сейчас, наполнил собой. Чтобы пустота внутри исчезла. Только он может ее заполнить. Это не про секс… Это нечто более мощное, сильное, глубокое. Он и я.

Мозг вообще отключился.

Я знаю, что буду жалеть.

Но Бог свидетель, я просто обезоружена. Я не могу сопротивляться.

— Я пздц скучал, Тая-а, — рычит он.

Его руки по всему моему телу. Футболка давно валяется в коридоре, как и лифчик. Он дергает пуговицу на моих джинсах, та отлетает. Плевать. Его пальцы уже у меня между ног, обжигают прикосновениями. Я дергаюсь навстречу, из горла вырываются стоны. Мне мало его, мало! И я скучала, так сильно.

— Хочу тебя, просто кроет, — накрывает лоно ладонью.

Я всхлипываю и прижимаюсь к нему. Разряды тока по телу. Только он так может. Я уже мокрая, теку. Дергает ткань трусиков в сторону и размазывает влагу.

Карим поднимает меня на руки и сажает на тумбу. Расталкивает мои колени и мощным толчком насаживает на себя.

Это больно.

Очень.

Я отвыкла от него и вообще от секса. Но мне плевать. Я еще хочу. Обнимаю и сама целую, Карим понимает без слов. Он вколачивается в мое податливое тело мощными толчками.

Смотрим друг другу в глаза. Сейчас происходит какое-то сумасшествие. Я… Я снова в нем теряюсь.

Себя теряю.

Растворяюсь.

Мне должно быть страшно.

Но страха нет, ни капельки.

Тело начинает вибрировать, бедра мелко дрожать. Я чувствую, что скоро кончу.

В комнате слышны наше надрывное дыхание и шлепки тела о тело. Я проваливаюсь в омут наслаждения и похоти. Тело оживает после трех лет сна. Тяну бывшего мужа к себе, сильнее обнимаю за плечи, облизываю шею, собирая капельки пота и стону Вбираю как можно больше его вкуса и запаха. Напоминаю себе, вспоминаю. А он меня так трахает, словно хочет в каждой клетке побывать, в каждую пору забиться. Клеймит, чтобы я знала, кому принадлежу. В глазах чернеть начинает. Я умираю. Воздух вырывается из легких рваными хрипами.

Каждый толчок кажется последним, внизу живота становится так горячо и сладко, ловлю безумный взгляд Фаталиева. А я уже все. На грани, почти за ней.

Он вколачивается в меня до основания. Быстро. Жестко. Резко. И внутри все загорается и сгорает дотла. Смотрю в его черные глаза, захлебываюсь в немом крике наслаждения.

Я обессиленно падаю на него всем телом. Меня трясет от оргазма. Внутри столько нежности. Хочу кричать о том, что ждала, хранила себя, но слова счастья застревают в горле. Не могу сказать…

Мы…

Чужие.

Чувствую, как тело Карима дрожит, и он изливается внутрь меня.

Оба пытаемся отдышаться, то, что только произошло — настоящее сумасшествие. Мы всегда такими были. Голодными по друг другу.

А дальше что?

А дальше пздц.

Мозг возвращается к работе, и я понимаю весь масштаб катастрофы.

Чувствую, как тянет за волосы, выгибает мою шею и целует в губы. Я смотрю ему в глаза.

— Я тебя больше не люблю, — говорю громко и четко.

А внутри все сжимается.

Карим улыбается и целует меня в кончик носа.

— Я тебе не верю, Тая. Потому что я чувствую все.

Мудак.

— Отойди, — приказываю ему.

Удивительно, но Фаталиев делает, что я ему говорю.

А я не знаю, как слезть с этой тумбы, потому что тело не слушается. Я словно желе. И мысли эти. Что я наделала? Дура, какая же дура!

Я кое-как спускаюсь с тумбы, едва не падаю. Карим хотел помочь, но я отшатнулась от него. Нет, пусть не трогает. Начинаю быстро одеваться.

— Тая, все нормально. Не накручивай себя.

Но я не слушаю его.

Меня тошнит.

От себя.

От него.

От мерзкого поступка.

Он женат, а у меня парень!

Теперь получается, я… Любовница?

— Тая, — снова говорит Карим, когда я быстро натягиваю кроссовки.

— Уезжай, — говорю не глядя на него. — Пожалуйста, Карим. Если ты хоть немного уважаешь меня, если… Уезжай и никогда не возвращайся. Единственное, о чем прошу тебя, — с этими словами я выхожу за дверь.

А Карим не идет следом.

25

Тая

Я не помню как до дома добралась. Я вообще сама не своя была. Очнулась, только когда в квартире оказалась. Навстречу вышел Джерри, а следом и Ирка с Юной.

Стоило их увидеть, как я начала рыдать. Чтобы не испугать дочь, я сразу побежала в ванную. Подруга проводила ошарашенным взглядом. Я несколько часов отмывала себя в кипятке, пыталась смыть с себя запах Карима, но такое чувство, что я вся им пропитана. И он не отмоется. Кожа покраснела и начала болеть, но я не останавливалась.

Вышла из ванной, завернутая в халат. Ира на кухне ждала.

— Я уложила малую, — сказала с волнением. — Тая, что случилось?

— Все плохо, Ириш, — прохрипела я.

— Карим узнал о Юне?

— Нет…

— А что тогда?

— Я… Я пришла. Как-то все накалилось, я сорвалась, наговорила кучу всего. А потом… Потом мы переспали, — слезы снова катятся из глаз.

Ирина выглядит ошарашенной, но быстро берет себя в руки. Она, как и все лучшие подруги, находит оправдание.

— Ну переспали и переспали. С бывшими не считается, это не конец света.

Мне так хреново на душе, но я не могу не рассмеяться.

— Это кто так решил, что не считается?

— Так все это знают! Ты из-за этого ревешь, что ли?

— Ну… Да.

— Так забудь, и все.

— Ира, как ты себе это представляешь? А Артем? — снова реву. — Как я могла так с ним поступить? Что мне теперь делать? Нам нужно расстаться.

— Эй, притормози, родная. Что-то ты совсем загналась. Вдох-выдох. Спокойно. Все нормально. Перестань винить себя, Тая. Было и было. Кому станет лучше, если ты сейчас сожрешь себя из-за чувства вины? Я понимаю, что сейчас трудно, но постарайся простить себя. Просто постарайся.

— Но как? Артем…

— Да, блть, он сам там скольких перетрахал, пока вы вместе, а? И как-то не особо мучается. Да, вы вместе, но