Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Егор переводит взгляд с меня на Матвея. Он ничего не понимает. Только шмыгает носом.

— Пап, — говорит он тихо. — Мама сказала, что не может приехать? Уже поздно, я хочу домой.

Я смотрю на Матвея. На его лицо. На этого человека, который только что угрожал разрушить жизнь нашему сыну, а теперь не знает, как выкрутиться из ситуации, которую сам же и создал.

И мне становится смешно. Горько, страшно, но смешно.

— Давай, Матвей, — говорю я холодно. — Ты же отец. Вот твой шанс проявить себя.

— Вера, хватит— шипит он.

— Отвези его домой. Прямо сейчас, — я скрещиваю руки на груди.

Матвей смотрит на меня. В его глазах ярость. Но он ничего не говорит. Только поворачивается к Егору.

— Собирайся, — говорит он севшим голосом. — Я отвезу тебя домой.

Егор кивает, поднимает с пола раскраски, которые уронил.

— До свидания, — шепчет он, не глядя на меня.

Они быстро одеваются и выходят. Дверь захлопывается. Щёлкает замок.

Я стою в коридоре и смотрю на дверь. Секунду. Две.

Потом опускаю взгляд на свои руки. Они трясутся. Мелко, противно, не переставая. Я сжимаю их в кулаки, но дрожь не проходит. Поднимается выше, к локтям, к плечам. Меня всю трясёт, как в лихорадке.

Слышу, как за соседней дверью всхлипывает Аня. Я должна с ней поговорить, но ей надо немного успокоиться, чтобы она меня выслушала. А мне сделать то, что надо было сделать уже давно.

Я достаю телефон. Пальцы не слушаются, экран прыгает. Я нажимаю на браузер, потом на поиск. Печатаю медленно, то и дело сбиваясь.

“Адвокат по семейным делам”.

Глава 21

Матвей

Мы выходим из подъезда. Снег валит, как вчера. Белая пелена, в которой тонут фонари, дома, машины. Я нажимаю кнопку брелока, и фары моей машины моргают. Егор плетется сзади, шаркая ботинками. В руках всё ещё сжимает эти чёртовы раскраски.

— Садись, — бросаю я, открывая заднюю дверь.

Он послушно забирается внутрь, пристегивается. Я сажусь за руль, хлопаю дверью сильнее, чем нужно. Двигатель ревёт, я выруливаю со двора, даже не глядя на дорогу. Я знаю ее наизусть.

— Пап, — тихо говорит Егор сзади.

— Что? — отвечаю резче, чем следовало.

Он замолкает. Я смотрю в зеркало заднего вида. Он сидит, вжавшись в кресло, смотрит в окно. На лице всё ещё следы слёз, губы дрожат. Я сжимаю руль так, что костяшки белеют. Я знаю, что это не его вина. Но злость распирает изнутри, и деваться ей некуда.

— Что хотел спросить? — говорю тише.

— Ничего, — шепчет он. — Уже не помню.

Я стискиваю зубы. Мы молчим всю дорогу. Город проплывает за окном, снег мельтешит перед фарами, а я то и дело прокручиваю в голове этот вечер. Слова Веры. Взгляд. То, как она держалась. Это не похоже на человека, который боится или готов к отступлению. Она выглядела как фурия. Как та, кому нечего терять.

Мы подъезжаем к дому Насти. Новая высотка с квартирой, которую я лично помогал ей выбирать. Удобно. Рядом с метро.

Я паркуюсь, глушу двигатель.

— Приехали, — говорю я.

Егор молча вылезает. Мы идём к подъезду. Снег хрустит под ногами. Я смотрю на Егора. Он идёт чуть впереди, сгорбившись, раскраски прижаты к груди.

Мы заходим в подъезд. Лифт поднимает нас на девятый этаж. Егор достаёт ключи, открывает дверь.

В прихожей горит свет. И в коридоре стоит Настя.

В домашней одежде, волосы влажные, будто только из душа. Она смотрит на Егора, потом на меня.

— Вы уже приехали! — всплескивает она руками. — А я только пришла, думала, вы уже в дороге, не стала перезванивать, чтобы поехать за Егором. Тем более волноваться нет смысла. Все же он был с папой, — она выделяет последнее слово интонацией, и я буквально закипаю от этого.

— Мам, получается, что…, — голос Егора срывается, но Настя не дает ему договорить.

— Иди, переодевайся, — говорит она мягко, подталкивая его к комнате. — Я сейчас поговорю с папой, а потом приду к тебе.

Егор, не споря, уходит в свою комнату, шаркая ногами по полу. Дверь за ним закрывается.

Настя смотрит на меня, и в её глазах я вижу тревогу вперемешку с чем-то стервозным. С тем, чего я раньше не замечал.

— Ты охренела? — мой голос взрывает тишину прихожей.

— Матвей, тише, — она косится на дверь комнаты Егора.

— Не надо говорить мне “тише”! — я делаю шаг к ней. — Ты что, совсем больная? Какого хрена ты перевела его в эту школу?

— Я же тебе объясняла, — она отступает на шаг, но голос держит ровно. — Это лучшая школа в районе. Я не знала, что там учится твоя дочь.

— Не знала? — я смеюсь, зло, сухо. — Ты врёшь. Ты всё знала. Ты специально сделала это! Я говорил тебе перевести его в