Орк из офиса - Кейт Прайор

— Рада тебя видеть. Как ты? — спрашивает она, когда я сажусь, и этот вопрос выбивает меня из колеи.

Она спрашивает из вежливости, в качестве приветствия или в связи с фиаско с Кровавой лихорадки? Чертовски заманчиво просто соврать и сказать, что все хорошо, независимо от того, что именно она имеет в виду. Но если она смотрела записи с камер лифта, то знает, что мы с Кхентом вовсе не избегали друг друга так, как обещали. Она знает, насколько безответственно мы себя вели.

— Э-э, — отвечаю я, максимально неопределенно, после слишком долгой паузы. И пожимаю плечами. — Работа, ну, вы знаете.

Она одаривает меня легким, незаслуженным смешком, перескакивая от моих ужасных навыкове ведения беседы к сути этой встречи. Она открывает папку из плотной бумаги. Текст документа внутри также меньше, чем я могу прочитать, сидя напротив.

Она переплетает пальцы, ставит локти на стол и кладет подбородок на костяшки. Я наполовину ожидаю, что она сейчас обнажит клыки, когда впивается в меня взглядом. Я внутренне собираюсь.

Клыки ей не нужны, чтобы пугать. Достаточно слов о записи с камер наблюдения.

— Ну что… худшее миновало? — спрашивает Гвен, внимательно глядя на меня.

Я моргаю. Проходит секунда, прежде чем до меня доходит, что она задала вопрос. Разве не она должна сообщать мне такие вещи?

— Простите?

— Обычно все проходит довольно быстро после того, как связь закрепляется, но попытки ей сопротивляться обычно затягивают процесс, — говорит она так, словно сообщает прогноз погоды, мельком глянув в документы. — А достоверных данных о том, как долго это воздействует на людей, у нас вообще нет.

Моему мозгу требуется больше времени, чем следовало бы, чтобы понять: она говорит о Кровавой лихорадке, и каким-то чудом мы сейчас не в процессе обсуждения моего увольнения.

— То есть… вам нужно, чтобы я сказала, на каком этапе я сейчас, — уточняю я. — Сказать вам, продолжаю ли я испытывать Кровавую лихорадку — уточняю я чуть более резко, чем следовало бы.

— Да. Мы обсуждали это и за последний месяц переписали некоторые пункты политики, поскольку у нас не было никаких положений на случай подобных обстоятельств. Если чувствуете, что вам это все нужно, вы можете взять дополнительную неделю больничного.

— Даже если все длилось дольше недели? — вопрос вырывается сам собой, потому что именно так я бы спросила, если бы участвовала в разработке этого правила.

Гвен слегка пожимает плечами и на мгновение корчит гримасу, словно говоря: да, я знаю, это несправедливо, но такова корпоративная реальность.

— Вы все равно можете взять эту неделю, если считаете нужным.

Странная щедрость для Корпорации Зло, но, с другой стороны, именно такую карту и разыгрывают, чтобы избежать юридических последствий.

Я задумываюсь. Не думаю, что отпуск сейчас пошел бы мне на пользу. Я бы кисла в пижаме, пересматривал бы двадцать сезонов шоу на HGTV6, заказывала доставку на каждый прием пищи и ни разу бы не приняла душ за все это время. По крайней мере работа заставляет меня хотя бы внешне напоминать функционирующего человека.

Я качаю головой.

— Мне нужно, чтобы вы прошли небольшой опрос, — говорит Гвен и пододвигает ко мне через стол бланк.

Это куча вопросов с галочками да/нет и строка внизу для подписи. Форма, чтобы закрыть все хвосты и получить от меня подтверждение, что я не собираюсь подавать на компанию в суд из-за случившегося. Что можно просто сложить последний месяц моей жизни в коробку и забыть о нем в каком-нибудь кладовом шкафу, потому что теперь все в порядке.

Все в порядке? Ну… меня ведь не увольняют, и я не стала связанной узами с коллегой больше, чем была до начала всей этой истории. По таким меркам, наверное, все в порядке.

Вот только ощущение такое, будто мое сердце опустилось в желудок и решило жить там — и опускается еще ниже каждый раз, когда я думаю о Кхенте.

С каждой отмеченной галочкой я чувствую себя чуть более онемевшей: нет, я не получила травм в результате инцидента, и нет, я не была связана узами с коллегой. Я неразборчиво ставлю подпись и возвращаю бланк ей.

Она ставит инициалы и начинает убирать бумаги в ту самую манильскую папку. Мне почти хочется спросить, работают ли все еще камеры в лифтах, просто чтобы убедиться.

— А что было бы, если… если бы мы… — я не могу подобрать слова, чтобы закончить вопрос.

Гвен приостанавливает перекладывание бумаг. Наклоняет голову набок, обдумывая.

— Если бы это еще не закончилось? Вам бы дали дополнительную неделю больничного.

Я качаю головой.

— Нет, я имею в виду… если бы мы все-таки прошли через связь.

— Тогда… было бы больше документов. Чтобы убедиться, что не было домогательств или принуждения с какой-либо стороны. Потом юридические процедуры, чтобы гарантировать, что компания не несет ответственности в случае, если связь впоследствии будет аннулирована. Возможно, пришлось бы перераспределить отделы, чтобы никто из участников связи не находился в прямом подчинении…

Я перестаю слушать, пока она продолжает перечислять, расписывая, в какой вязкий кошмар это могло бы вылиться.

— Ясно, — киваю я и резко поднимаюсь.

Гвен прекращает свой перечень всевозможных форм и смотрит на меня.

— Ну, если это все… — начинаю я, на ходу подбирая повод уйти.

— Это все, — кивает она, и я поспешно выхожу из комнаты.

Я была так уверена, что меня уволят. Неужели я все это просто накрутила у себя в голове?

Через полчаса я сижу за своим столом и понимаю, что зря вышла из всех аккаунтов. Раз уж меня не уволили, доступ мне все-таки нужен.

Неужели я запаниковала на пустом месте?

Нет, записи существовали. Они были, как бомба замедленного действия. Я не сошла с ума, предполагая, что из-за этого у меня могли быть серьезные проблемы. У нас все еще могут быть серьезные проблемы.

Но, может быть, я все-таки перегнула. Может, я так зациклилась на мысли, что со мной снова случится ровно то же самое, что и в прошлый раз, что просто не смогла увидеть ситуацию такой, какая она есть.

Кхент был не как Джеймс. Джеймс сорвался из-за уязвленного эго. Кхент же не делал ничего, кроме как излучал тепло и заботу… и, черт возьми, ответственность. Все это время он отвечал за каждую мелочь, даже за то, за что не обязан был отвечать, потому что был сосредоточен на том, чтобы мне было комфортно.

Стыд расцветает по моей шее вверх и вниз, заставляя меня сутулиться и сжиматься в себе.

Я бы хотела поступить иначе. Хотела бы поставить