Орк из офиса - Кейт Прайор

Но это будет больно, несмотря ни на что. Я могла либо сэкономить время и чувства, которые когда-либо возникнут между мной и Кхентом, и покончить со всем сейчас, либо подождать, пока боль не станет еще сильнее позже.

«Больше ничего».

После этого он не отвечает.

Раньше, когда мы только ввязались во все это, я надеялся, что меня можно заменить, ради Кхента. Теперь я надеюсь на то же самое, но попытка почти разрывает меня пополам.

12



— Вот отчеты по персоналу, Билл, — вздыхаю я, опуская стопку папок ему на стол.

Он приподнимает бровь, глядя на меня, и морщит свою тонкую, как бумага, кожу.

— Уже?

В последнее время я действительно сосредоточилась на работе, как и должна была с самого начала. Похоже, я пугаю начальство новым уровнем продуктивности и вовлеченности на совещаниях.

Что угодно, лишь бы не думать об этом.

— Скажи, если понадобятся еще какие-то изменения, — говорю я Биллу и ухожу, не давая ему сказать что-нибудь еще.

К моему облегчению, постоянная ноющая жажда и потребность, которая раньше жила у меня между бедер, исчезла. Или, по крайней мере, переместилась. Теперь большую часть времени она сидит у меня под ключицей, и каждый раз, когда я вздыхаю, внутри груди словно образуется еще одна пустота.

Это было правильное решение, говорю я себе в сотый раз.

Я повторяю это еще несколько раз, когда в почте появляется письмо от отдела по работе с монстрами, и в груди вспыхивает паника.

Прочтение письма почти не снижает тревогу, которая там нарастает. Гвен, с той самой первой встречи с отделом по работе с монстрами, просит о повторной встрече и предлагает время через пару часов, если в моем календаре есть окно.

На самом деле это чистая формальность: у компании есть система общего доступа к календарям. Она наверняка уже проверила мой график и знает, что я свободна.

В Корпорации Зло всегда висит ощущение надвигающейся катастрофы, но в последнее время оно стало особенно тяжелым. Я все гадала, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь найдет запись с камеры лифта и подаст рапорт. Это беспокойство преследовало меня каждую минуту.

И вот ожидание закончилось.

Мне буквально рвет грудь, когда я пишу Биллу и Мелани, что пропущу наш обычный кофейный перерыв.

Мелани тут же отвечает:

— Но я же на этой неделе принесла ореховые сливки для кофе!

А Билл печатает какой-то смайлик, смысл которого я вообще не могу разобрать.

Я не говорю им, что, возможно, больше ни на какие неформальные кофейные перерывы уже не пойду.

В каком-то смысле письмо от отдела по работе с монстрами одновременно усиливает тревогу и приносит облегчение: я знаю, к чему все идет. Я уже была в подобной ситуации.

Но разница в том, что теперь я знаю, как это пережить.

Последнюю неделю я понемногу обновляла резюме и сопроводительное письмо: удаляла слово, переписывала фразу, потом снова возвращала прежний вариант, который, вероятно, не хуже. Я просматривала вакансии и снова и снова заполняла свои данные, процесс столь же неэффективный, сколь и мучительный, настоящий венец зловещего эмпиризма.

Я сделала все, чтобы защитить себя. На этот раз я выйду из этого в лучшем состоянии, чем в прошлый.

Хотя так совсем не ощущается. Все равно болит во всех местах, которые я пыталась закрыть броней.

Я отправляю Гвен короткий ответ и начинаю разбирать стол. Выбрасываю часть вещей, откладываю в отдельную кучку то, что можно забрать домой. Выхожу из всех аккаунтов, вяло думая о том, что так будет проще тому, кому придется переустанавливать систему и создавать логин для следующего сотрудника.

Я набиваю сумку всем, что туда влезает, а остальное складываю на одном краю стола. Может, Гвен выдаст мне картонную коробку, и мне не придется бегать к машине несколько раз. Есть что-то унизительное в необходимости делать больше одного захода.

Я смотрю, как часы отсчитывают время до встречи с Гвен.

Мне стоит поехать на лифте. Но теперь я не люблю ездить на лифте, он заставляет меня слишком много думать о том моменте: свободном, диком, безрассудно счастливом. Теперь, заходя в лифт, я чувствую, будто на меня направлен электрический взгляд.

Но Кхент скорее всего пойдет по лестнице. Ему не нравится, как от скорости лифта у него закладывает уши.

Я вздыхаю и стараюсь не застревать в воспоминании о том, как он однажды сказал мне это в одну из ночей у него в квартире, когда я вслух удивлялась, как мы вообще раньше ни разу не сталкивались. Еще одна вещь, которую нужно смять и выбросить в мусорную корзину.

Такая мелочь, такая незначительная. И глупая тоже. Кому вообще есть дело до его чувствительного внутреннего уха? Не должно же это ощущаться как драгоценность

Значит, мне стоит поехать на лифте. Чтобы избежать его.

За несколько минут до встречи я бессмысленно листаю телефон. Вздыхаю, и мне требуется несколько попыток, чтобы найти в себе силы оттолкнуться от стола, собраться и пойти на встречу. Я поправляю блузку и выхожу в коридор.

В коридорах тихо. В каком-то смысле все офисные здания внутри похожи друг на друга. Ничего, по чему я буду скучать. Разве что по паре людей, с которыми я была близка, например, по Лили. Может, мы добавим друг друга в друзья на ChainLinkedin. А новая работа значит, что весь бардак последних недель с Кхентом останется позади.

Я заворачиваю за угол и словно врезаюсь в стену. Я знаю, что это он, еще до того как открываю глаза. Поднимаю взгляд: у него под одной рукой монитор, а под другой связка DisplayPort-кабелей длиной, наверное, с милю. И вдруг это здание с десятками этажей становится слишком маленьким, мы снова оказываемся в одном коридоре, неловко пытаясь разойтись. И легче от этого не становится.

Мы ничего не говорим, не смотрим друг на друга. Проходим мимо быстро, но не настолько быстро, чтобы это выглядело как бегство. Я не знаю, для кого этот фарс: друг для друга или для самих себя.

Гвен ждет меня в той же пустой переговорной, что и в прошлый раз, выводя в блокноте что-то невероятно мелким почерком. Она дарит мне ту же вежливую и при этом тревожащую улыбку, что и месяц назад, когда мы впервые встретились. Не знаю почему, но я убеждена, что она не совсем человек, даже если выглядит как