Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Я смотрю на экран, и во мне поднимается что-то тёмное, яростное, защитное. Тихий не получит её. Никто не получит. Даже если мне придётся сжечь всё дотла.

Пишу:

«Не бойся. Я буду рядом. Всё время».

«Я знаю. Спасибо, Богдан».

«Бо».

Пауза. Потом:

«Спасибо, Бо».

Глава 24. Больше не игра

Дверной звонок разрывает тишину моей маленькой квартиры в половине восьмого. Я сижу на диване в пижаме, с мокрыми после душа волосами, Маркиз дремлет у меня на коленях. На журнальном столике — пустая чашка из-под чая и телефон, на который я уже постоянно смотрю в ожидании сообщения.

Он сказал, что заедет после работы. Это он!

Сердце прыгает в груди, как у ребёнка, которому сейчас вручат долгожданный приз. Я вскакиваю. Маркиз недовольно фыркает и спрыгивает на пол. Поправляю пижаму, провожу рукой по волосам.

Чёрт, вместо того, чтобы пялиться в телефон, надо было привести себя в порядок.

— Иду! — кричу я, накидывая халат поверх пижамы.

Открываю дверь. Богдан стоит на пороге в пальто, в руках у него пакет с продуктами. На лице застыла лёгкая, почти незаметная улыбка.

— Ты что, пришёл с продуктами? — выдыхаю я.

— Решил, что мы должны поужинать, — заявляет он серьёзным тоном и проходит мимо меня в прихожую. — Ты ела?

— Я... не успела.

Он поднимает бровь.

— Я так и думал, — он снимает пальто, вешает на крючок, разувается. Всё это делает так естественно, будто живёт здесь уже много лет. — Раздевайся, помогу приготовить.

— В смысле — раздевайся? — я смотрю на него в недоумении.

— Чёрт! — он смеётся. — Я поторопился? Или ну его, этот ужин?

Он бросает пакеты с продуктами на пол и резко прижимает меня к себе.

У меня сбивается дыхание. Я понимаю, что хочу его прямо сейчас, в эту минуту. Его запах, смешанный с морозной улицей, выносит остатки моего разума.

— Я в пижаме, — мямлю я, придерживая халат.

— Я вижу, — он смотрит на меня, и его взгляд становится теплее. — Милая пижама. С пандами. Снимем?

Я краснею. Панды — это вообще-то моя слабость, и пижама с ними — самая любимая. Но почему-то сейчас, под его изучающим взглядом, она кажется мне ужасно глупой.

Он отпускает меня.

— Иди переодевайся, если хочешь, — говорит он, проходя на кухню. — А я пока займусь ужином. Но я не против видеть тебя за столом в пандах. Или без них.

Я чувствую, как горят щёки.

Я бегу в комнату, лихорадочно перебираю вещи. Что надеть? Что-то красивое? Но это же просто ужин дома... Останавливаюсь у зеркала. Смотрю на себя: мокрые волосы, раскрасневшееся лицо, глаза блестят. Я выгляжу счастливой.

Надеваю джинсы и мягкий свитер. Расчёсываю волосы, оставляя их распущенными. Наношу немного блеска на губы. Смотрю в зеркало — вроде нормально.

На кухне уже пахнет чем-то невероятным. Я выхожу и замираю. Богдан стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. На столе — нарезанный хлеб, тарелка с оливками, бутылка вина. Маркиз трётся о его ноги, выпрашивая что-то вкусное.

— Ты умеешь готовить? — удивляюсь я.

— Немного, — он оборачивается и смотрит на меня.

Его взгляд скользит по моим волосам, по лицу, по свитеру. Задерживается на губах.

— Ты красивая, — говорит он просто.

Я смущаюсь, опускаю глаза. Сажусь за стол.

— Что ты приготовил?

— Ризотто с грибами.

— Ммм, я люблю ризотто, — отвечаю я и чувствую, как внутри разливается тепло.

Ужинаем молча. Но молчание это не тяготит. Оно уютное, почти домашнее. Богдан то и дело поднимает на меня глаза, от чего перехватывает дыхание.

До сих пор не верится, что мой босс — в моей кухне, и ещё он был в моей постели. И, кажется, этим всё и закончится снова? От этих мыслей снова вспыхиваю, и уверена, что это не укрывается от его взгляда.

После ужина я завариваю чай. Маркиз тут же запрыгивает мне на колени, нагло требуя внимания.

— Мы должны поговорить о пятнице, — начинает Богдан, переставляя стул вплотную к моему и гладя кота за ухом.

Я напрягаюсь. Юбилей Тихого.

— Что мне нужно знать?

— Всё, — он поворачивается ко мне, берёт мою руку в свою. — Тихий будет проверять нас. Каждое слово, каждый взгляд. Мы должны быть безупречны.

— Я понимаю.

— Ты должна держаться рядом со мной. Никуда не отходить. Если он захочет поговорить с тобой наедине — вежливо, но твёрдо откажись. Скажи, что я ревнивый. Это будет правдой.

Я смотрю на него. В его глазах — сталь. И, кажется, настоящее беспокойство.

— Ты боишься за меня?

— Да, — признаётся он без колебаний. — Он опасен, Алёна. Не только как мужчина, который хочет получить то, что ему не принадлежит. Он опасен как хищник, который чувствует, когда перед ним слабость. И если он поймёт, что ты для меня не просто фигура в игре...

Он замолкает. Сжимает мою руку.

— Что тогда? — шепчу я.

— Тогда ты станешь его главной мишенью. Потому что управлять мной через тебя — самый простой способ.

У меня холодеет внутри. Я смотрю в его сосредоточенное, напряжённое лицо и понимаю, что он говорит правду. Что наша игра, которая начиналась как фарс, теперь стала реальностью. И в этой реальности я — его ахиллесова пята.

— Я не боюсь, — говорю я, и сама удивляюсь своим словам.

— Зря, — он качает головой. — Ты должна бояться. Страх заставляет быть осторожной и собранной.

— Нет, — я сжимаю его руку в ответ. — Я не боюсь, потому что ты будешь рядом. Ты обещал.

Он смотрит на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом его лицо меняется — напряжение уходит, остаётся что-то другое. Тёплое. Уязвимое.

— Обещал, — говорит он тихо. — И сдержу.

Он подносит мою руку к губам и целует. Не быстро, как обычно, а медленно, вкладывая в этот жест что-то большее, чем просто ласку. Я чувствую тепло его губ на своей коже, и по телу разливается дрожь.

— Богдан...

— Знаешь, — он поднимает на меня глаза, и в них уже нет ничего, кроме желания. Того самого, которое заставило нас забыть обо всём в машине под мостом. — Я пытаюсь говорить о деле. Но всё, о чём я могу думать, это то, как я тебя хочу.

Он тянется ко мне, и я подаюсь навстречу. Его губы касаются моих. Нежно, аккуратно, но при этом по телу бежит ток. Сердце выстукивает чечётку, как обычно, когда он так близко, когда он так желанен.

Я отвечаю на