Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

Его руки впиваются в мои ягодицы, и он приподнимает меня. Медленное движение вверх, и я почти теряю контакт с ним. А потом резко вниз — до самого основания.

Я захлёбываюсь в ощущениях. В этом наполнении, в этой глубине, в этом ритме. Я и мой босс. Я и человек, который таит в себе опасность. Я и тот, от кого уже кругом идёт голова. Мы слиты воедино в тесном салоне машины, под мостом, в темноте, и это безумие — самое прекрасное безумие в моей жизни.

Движения становятся быстрее, глубже, активнее. И несмотря на то, что я сверху, сразу понятно, кто управляет всей ситуацией. Он задаёт ритм. Он ведёт. Я только следую, только принимаю, только таю в его руках.

Тело отзывается на каждое прикосновение, на каждый толчок. Я вся в его власти. В этом жаре, в этом ритме, в этом бешеном сердцебиении, которое отдаётся в висках.

Наше дыхание смешивается. Сердца бьются быстро, сильно, в унисон. Стёкла давно запотели, по ним стекают капли — снаружи или изнутри, уже не понять. В салоне душно, тесно, неудобно. Одна нога упирается в дверь, вторая — в перегородку, колено ноет, но это всё такая ерунда.

— Бо, — стону я от очередного движения, и этот звук вырывается из самой глубины моего тела.

Чувствую, что вот-вот наступит разрядка. Напряжение нарастает, закручивается тугой пружиной где-то внизу живота. Глаза сами собой закрываются. Я не могу больше держать их открытыми, мир расплывается, остаётся только ощущение.

Но Богдан больше не требует, чтобы я на него смотрела. Он сам, наверняка, не сводит с меня глаз. Кажется, я чувствую этот взгляд даже сквозь опущенные веки.

— Чёрт... — хрипло выдыхает он.

Движения становятся яростнее, глубже, отчаяннее. И я срываюсь в пучину наслаждения. Кричу. Вцепляюсь в его плечи сильнее, откидываю голову назад, выгибаюсь дугой. Волны накрывают одна за другой, и я теряюсь в них, тону, исчезаю.

Он наклоняется. Чувствую его горячие, жадные губы на своей шее. А следом он издаёт низкий, гортанный, почти звериный рык и впивается зубами в кожу. Острая вспышка боли, смешанная с удовольствием.

Чувствую его финал. Как его тело напрягается до предела, замирает на секунду, а следом дрожь, глубокий стон, и он расслабляется, прижимая меня к себе.

Мы сидим так, не в силах пошевелиться.

Тяжело дышим. Сердца колотятся с безумной скоростью. Пот стекает по спине, по вискам. И тишина в салоне автомобиля. Только наше дыхание и далёкий шум машин где-то за мостом.

Майоров гладит меня по спине. Медленно, успокаивающе. Пальцы путаются в моих растрёпанных волосах, распутывают пряди, заправляют за уши. Это так нежно, так интимно, что я теряюсь в этих новых, непривычных ощущениях.

И это мой босс… Холодный, жёсткий, собранный… Кто ж знал, что он умеет быть таким?

— Я забираю тебя к себе, — вдруг произносит он.

Я замираю.

Поднимаю лицо от его плеча и смотрю в его глаза.

— Зачем? — шепчу я.

— Мне мало, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе, отчего на коже снова выступают мурашки. — Хочу тебя ещё, Алёна.

Я краснею. Только ведь было. У меня — аж два раза. Но почему-то достаточно одного его предложения, одного этого взгляда, и тело тут же отзывается сладкой истомой. Снова хочет. Снова тянется.

— Я не могу, — вздыхаю я с сожалением. — Мне надо к себе.

Богдан вопросительно выгибает бровь. Ждёт объяснений.

Чёрт. Он ведь не подумает сейчас что-то не то? Что я его прогоняю? Что мне не нужен этот «ещё»?

— У меня кот, — выпаливаю я. — Маркиз. Я должна его покормить. Он с утра один, голодный, он очень социальный, будет с ума сходить от одиночества, а я тут...

— Ясно, — кивает Майоров. И вдруг улыбается. Коротко, чуть заметно, но совершенно искренне. — Тогда к тебе.

Я смотрю на него, не веря. Серьёзно? Богдан Майоров поедет ко мне в крошечную однушку на окраине? Будет сидеть на моём старом диване? Знакомиться с моим рыжим нахалом Маркизом? Останется у меня с ночёвкой?

Мысль кажется такой шокирующей, такой невозможной, что я теряюсь. Но на губы уже наползает глупая, счастливая, совершенно неуместная улыбка. И я ничего не могу с этим поделать.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Поехали.

Глава 21. Утро после шторма

Я просыпаюсь от странного ощущения. Такое чувство, будто я провалилась в мягкую, уютную бесконечность, где нет места страху, тревоге, постоянному напряжению.

Потом воспоминания обрушиваются лавиной.

Боже. Вчерашняя ночь.

Тело ноет. Каждая мышца напоминает о том, что вчера происходило в машине под мостом. А потом здесь, дома. Снова и снова. Потому что ему действительно было «мало». И мне, если честно, тоже.

Щёки вспыхивают, когда я вспоминаю подробности. Его руки, его губы, его хриплый и отчаянный голос, шепчущий моё имя.

Я протягиваю руку в сторону, ожидая наткнуться на тёплое тело. Но пальцы встречают только пустоту и остывшую простыню.

Резко сажусь на кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце замирает. Он же не ушёл, не попрощавшись… Или?.. Неужели всё это было просто...

И тут я слышу звук. Тихий, но отчётливый. Льётся вода. Моё сердце пускается в пляс. Майоров всё-таки здесь. Он в душе.

Я откидываюсь обратно на подушку и позволяю себе глупо, по-детски улыбнуться в потолок. Богдан Майоров в моей крошечной ванной. Под душем, где едва помещаюсь я, а уж он наверняка упирается головой в потолок, а плечами в стены. Эта мысль вызывает странное, тёплое чувство в груди.

Я прислушиваюсь к себе. Тело действительно ноет приятной, сладкой болью. Мышцы ног, поясница, даже руки… Кажется, я вчера вцепилась в него так, будто от этого зависела моя жизнь. На шее, наверное, засосы. Я чувствую лёгкое жжение там, где он особенно старался. И ниже тоже.

Боже. Я реально это сделала. Мы реально это сделали.

Вода перестаёт литься. Слышен шум отодвигаемой занавески, шаги. Моё сердце снова ускоряется. Я замираю, притворяясь спящей, но краем глаза наблюдаю.

Дверь в ванную открывается, и из облачка пара выходит он.

Полотенце на бёдрах. Мокрые волосы взлохмачены, с них стекают капли воды на широкие плечи, на рельефную грудь, на твёрдый пресс с кубиками, которые я вчера трогала, гладила, целовала.

Кожа блестит после душа, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь тонкие занавески, он кажется нереальным.

И это мой босс. Мой холодный, неприступный, ледяной босс. Который вчера