Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

— Смотрю, ты нашёл себе достойную пару, — говорит он наконец. — Красивая, умная. И, судя по всему, не робкого десятка. Это хорошо. В нашем мире робким не место.

Последние слова звучат как предупреждение. Я невольно сглатываю и отвожу взгляд в сторону. Мне кажется, он видит меня насквозь — видит мой страх, мою неуверенность, мою ложь.

— Мы, пожалуй, пойдём, — Богдан сжимает меня чуть сильнее. — Ещё нужно попрощаться с Евгением Петровичем.

— Постойте секундочку… — останавливает нас дядя.

Олег Витальевич снова смотрит на меня, и под этим взглядом хочется исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать частью этой мраморной колонны, к которой всего несколько минут назад меня прижимал Богдан.

Потому что если Тихий — это открытая угроза, хищник, который рычит и скалит зубы, то дядя Богдана — другое. Он — удав. Который не нападает, а просто смотрит, гипнотизирует, ждёт, пока ты сама сделаешь шаг в его пасть.

— Сколько вы с Богданом вместе? Неделю?

Я чувствую, как каменеет стоящий рядом босс. Его рука на моём боку сжимается почти до боли. Предупреждение. Напоминание: будь осторожна, каждое слово сейчас может стать оружием.

— Мы не афишировали, — нахожусь я. — Всё-таки работаем вместе. Не хотелось лишних сплетен в офисе. Но когда встречаешь человека, с которым хочется быть… сложно скрывать вечно.

Олег Витальевич кивает, будто я подтвердила какую-то его мысль.

— Понимаю. Молодость, страсть… — он усмехается. — Мы все через это проходили. Только, Алёна, вы должны понимать: наш мир жесток. Особенно к тем, кто становится слабостью сильных.

Он смотрит на Богдана. И мне становится не по себе. Потому что в этом взгляде я читаю: «Она твоя слабость, племянник. А слабости надо устранять».

— Дядя Олег, — голос Богдана звучит ровно, но я чувствую, как каждая мышца его тела напряжена. — Нам действительно пора.

— Конечно-конечно, — Олег Витальевич кивает. — Идите. Но Богдан, задержись на секунду.

Он переводит взгляд на меня.

— Алёна, вы не против, если я украду у вас племянника на пару минут?

Понимаю, что отказаться я не могу. Киваю.

— Я подожду, — говорю я и высвобождаюсь из объятий Богдана.

Он смотрит на меня. В его глазах — напряжение, смешанное с чем-то, похожим на извинение. И предупреждение. «Будь осторожна».

Я отхожу к столику с шампанским. Беру бокал. Делаю глоток. Потом ещё один. И ещё. Пузырьки щекочут горло, но не помогают унять дрожь.

О чём они говорят? Обо мне? О том, что я «слабость»? Очередное задание для Богдана, в котором я снова буду пешкой? Или, может быть, они обсуждают Тихого и то, как мой неожиданный выход на сцену всё усложнил?

Я смотрю на них украдкой, стараясь не привлекать внимания. Дядя что-то говорит, Богдан слушает, кивает. Его спина напряжена, плечи расправлены, но я вижу — он сжимает кулаки. Борется с собой. Сдерживает то, что рвётся наружу. Может быть, желание защитить меня. Может быть, гнев на дядю. Может быть, отчаяние от того, что он снова в ловушке.

С каждой секундой мне всё страшнее. Потому что я вдруг понимаю: Тихий — это проблема. Её можно решить, переиграть, обмануть. А дядя… дядя — это система. Это клетка, в которой Богдан живёт всю жизнь.

И из этой клетки нет выхода.

Бокал пустеет слишком быстро. Я ставлю его на стол и тут же беру следующий. Нервы шалят. Руки дрожат. Сделаю ещё глоток. Всего один. Может быть, шампанское поможет успокоиться. Может быть, я перестану думать о том, что сейчас решается моя судьба где-то там, в разговоре двух мужчин, которым я всего лишь разменная монета.

— Ну наконец-то вы без своей пары.

Голос за спиной заставляет меня вздрогнуть так сильно, что шампанское выплёскивается через край, заливая пальцы липкими пузырьками.

Тихий.

Глава 17. Намёки

Я резко оборачиваюсь. Сердце пропускает удар.

Тихий стоит в полуметре от меня. Улыбается. Спокойный, расслабленный, будто мы с ним старые знакомые, встретившиеся на светском рауте. Только в его глазах плещется что-то такое, от чего хочется бежать без оглядки.

— Евгений Петрович, — выдавливаю я. — Вы меня напугали.

— Простите, не хотел, — он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю, упираясь спиной в край столика. — Увидел, что вы одна, и не смог удержаться от возможности... поболтать.

Он берёт салфетку со стола и протягивает мне. Я машинально принимаю, вытираю мокрые пальцы. Мои руки дрожат. Надеюсь, он не замечает.

— А где же ваш... спутник? — он делает паузу перед последним словом, будто смакует его. — Оставил вас без присмотра?

— Богдан разговаривает с дядей, — отвечаю я, бросая быстрый взгляд в их сторону. — Я решила не мешать. Деловые разговоры — это скучно.

— Скучно, — повторяет он, и его губы растягиваются в усмешке. — А вы, Алёна, оказывается, ещё и ироничны. Это мне нравится.

Он облокачивается на столик рядом со мной. Слишком близко. Я чувствую запах его парфюма — тяжёлый и приторный. Исходит от него волной опасности, от которой неприятно холодеет внутри.

— Скажите, Алёна, — начинает он вкрадчиво, — а давно вы с Богданом вместе?

Вопрос звучит небрежно, но я чувствую в нём скрытый крючок.

— Это важно? — отвечаю вопросом на вопрос, стараясь выиграть время.

— Просто интересно, — он пожимает плечами. — Я знаю Богдана много лет. Никогда не видел его с постоянной женщиной. А тут появляетесь вы — и сразу такая... страсть. Да ещё официальный выход в свет. Это вызывает любопытство.

Я смотрю в его глаза. Они холодные, изучающие, будто он препарирует меня взглядом.

— Мы не афишировали, — говорю я те же слова, что и дяде. — Работаем вместе. Не хотели сплетен.

— Понимаю, — кивает он. — А когда это переросло во что-то серьёзное? Наверное, долго работали рядом, присматривались, а потом искра?

Он задаёт вопрос с такой естественностью, будто мы подруги за чашечкой кофе. Но я чувствую ловушку. Если я назову срок — он сможет проверить. Если скажу слишком мало — заподозрит неладное.

— Евгений Петрович, — твёрдо говорю и смотрю ему прямо в глаза. — Я понимаю ваш интерес, но это... не совсем ваше дело. Извините.

Он замирает на секунду. А потом смеётся. Негромко, но искренне, будто я сказала что-то ужасно забавное.

— Осторожно, Алёна. Обычно пары с радостью рассказывают о таких вещах. Гордятся своими чувствами, хотят поделиться счастьем. А вы... — он делает паузу, — вы отгораживаетесь.

— Если бы Богдан был рядом, — позволяю себе лёгкую улыбку, — другое дело. Но сейчас я чувствую себя так, будто вы устраиваете мне допрос. А я не привыкла к допросам.

Он смотрит