Сделка с боссом. Опасная игра - Ника Лето

— Допрос, — повторяет он задумчиво. — Вы правы. Простите, если это выглядит именно так. Просто... я вижу больше, чем другие, Алёна.

Моё сердце замирает.

Нет, нет! Только не это. Я шестым чувством понимаю, что он знает. Он всё знает про нас.

Или… это просто глупая, иррациональная паника. Нужно просто расслабиться, не поддаваться на его провокации.

— Я не понимаю, на что вы намекаете, — выдаю я со скучающим видом.

— Не намекаю, — он качает головой. — Я говорю прямо. Я видел, как вы смотрели друг на друга в ложе. Видел, как танцевали. Всё очень красиво. Слишком красиво. Как в кино.

Он наклоняется ближе. Теперь между нами всего несколько сантиметров. Его голос понижается до интимного шёпота, от которого по коже бегут мурашки — но не те, что от Богдана. Страшные мурашки.

— Я знаю Богдана, Алёна. Я знаю его дядю. Я знаю, какие игры они ведут. И я знаю, что вы появились слишком внезапно, чтобы быть просто случайной девушкой. Вы — либо очень умная авантюристка, которая решила пробиться в высший свет через постель влиятельного адвоката, либо...

Он замолкает. Смотрит мне в глаза. Я не дышу.

–...либо пешка в чужой игре. Разменная монета. Красивая кукла, которую дёргают за ниточки.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Потому что он попал в самую точку. Потому что я и есть пешка. Кукла. Разменная монета. Во всех этих умопомрачительных, криминальных играх.

Но я не могу показать ему, что он всё правильно считывает. Именно потому, что я пешка.

— Вы ошибаетесь, — говорю я совершенно спокойно и веду плечом в пренебрежительном жесте. — Я просто девушка, которая встретила мужчину. Моего мужчину. И мне всё равно, кто он и чем занимается. Мне важно только то, как он ко мне относится.

Тихий смотрит на меня долго, потом его губы снова растягиваются в улыбке, но теперь в ней нет веселья. Есть только холодное, расчётливое удовлетворение.

— Хорошо играете, — говорит он тихо. — Молодец.

Он придвигается ещё, сокращая расстояние до опасного. Его рука ложится на столик рядом с моей — слишком близко, почти касаясь.

— Но если вам надоест играть в чужие игры, — его голос становится тихим и вязким, — вы можете перестать. В любой момент. Рядом со мной женщина не будет пешкой. Рядом со мной женщина будет королевой.

Я застываю. Отчаянно пытаюсь сделать вдох, но в горле спазм.

Смотрю в его глаза и вижу в них бездну. Холодную, тёмную, бесконечную. Он не просто хищник. Он — паук, который плетёт паутину и ждёт, когда жертва запутается окончательно.

Тихий поднимает руку и кладёт на моё запястье. Я и слова сказать не успеваю, как его пальцы сжимаются на моей руке. Там же, где в прошлый раз. В этот раз не так жёстко. Мягко, но настойчиво. Он проводит большим пальцем по жилке, где бьётся пульс.

Я не могу пошевелиться. Не могу вырвать руку. Не могу даже дышать.

И в этот момент из-за моей спины бесшумно, как большая кошка, появляется Богдан. Его рука ложится на мою талию — собственнически, уверенно, горячо. Он прижимает меня к себе, и я, наконец, могу сделать вдох.

— Евгений Петрович, — голос Богдана звучит ровно, но в нём слышится сталь. — Не помешал?

Тихий медленно убирает руку, что, конечно, не скрывается от моего босса. На лице Евгения Петровича — ни тени смущения. Только лёгкая, насмешливая улыбка.

— Что вы, Богдан Игоревич. Мы просто беседовали с вашей очаровательной спутницей. Знакомились поближе.

— Я заметил, — Богдан смотрит на мою руку, на то место, которого только что касался Тихий. В его глазах мелькает тень, взгляд становится жёстче. — Надеюсь, Алёна не утомила вас своей болтовнёй, — беспечно говорит он и целует меня в макушку, прижимая к себе ещё сильнее.

— Что вы, — Тихий качает головой. — Напротив. Она очень интересная собеседница. С характером. Это редкость, знаете ли. Обычно женщины вокруг... слишком предсказуемы.

Богдан чуть заметно кивает. Его рука на моей талии сжимается, и я немного расслабляюсь. Я стою, прижатая к его боку, и чувствую, как его тепло проникает сквозь ткань платья, согревая, защищая, возвращая к жизни.

— Мы, пожалуй, пойдём, — говорит Богдан. — У нас другие планы на вечер.

— Другие планы, — повторяет Тихий задумчиво. — Понимаю. Молодость, страсть... Не буду задерживать.

Он смотрит на меня. И под этим взглядом мне снова хочется исчезнуть.

— Алёна, рад был познакомиться поближе. Надеюсь, на юбилее у меня будет возможность продолжить нашу... беседу.

Глава 18. Грань

Мы проходим через фойе, мимо оркестра, который всё ещё играет что-то медленное и тягучее. Богдан не отпускает меня, его рука всё так же твёрдо лежит на моей талии.

На улице ночной воздух бьёт в лицо прохладной свежестью. Я делаю глубокий вдох, и только сейчас понимаю, что всё это время почти не дышала.

— Садись.

Богдан открывает дверь машины с пассажирской стороны. Я послушно опускаюсь на сиденье. Смотрю перед собой в лобовое стекло.

Он садится за руль. Молчит. Заводит двигатель. Машина плавно трогается с места.

Мы едем в машине, город за окном плывет огнями, люди спешат по своим делам, живут своей обычной жизнью, а я сижу и чувствую, как напряжение в салоне можно резать ножом.

Богдан молчит. Смотрит на дорогу, пальцы сжимают руль, костяшки побелели. Я украдкой наблюдаю за ним — профиль, чёткая линия челюсти, сведенные брови. Он злится. Я чувствую это кожей.

— Рассказывай, — говорит он, наконец. Голос ровный, но в нём слышится металл. — Подробно. Каждое слово.

Я делаю глубокий вдох. Вечер прокручивается в голове, как заезженная пленка, и самые яркие кадры — не те, где Тихий. Совсем не те.

Его руки на моей талии. Мы танцуем, и мир перестает существовать. Я чувствую тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья, чувствую, как напряжены его пальцы, как они чуть заметно поглаживают кожу. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах читается ответный пожар. Я поднимаю руку и касаюсь его щеки — просто потому что не могу не коснуться. Потому что он близко. Потому что хочется. Он замирает на секунду, и я вижу, как расширяются его зрачки, как напрягаются желваки на скулах. Он борется с собой. Проигрывает.

Колонна. Холодный мрамор за спиной и его тело впереди — горячее, твердое, дрожащее от напряжения. Его руки на моей спине, на обнаженной коже. Пальцы скользят по позвоночнику, по ребрам, замирают на