Несказочная история Кейт Мэтисон - Эва Гринерс

Леди Далтон решила представить меня своей дальней племянницей со стороны покойной сестры, вышедшей замуж за француза. Это объясняло бы некоторую странность моего поведения (дикари-с) и незнание манер.

Ранним утром наша карета тронулась в путь. Леди Далтон, откинувшись на мягкие подушки, начала свой рассказ:

— Во дворец могут приезжать только избранные. Многие вельможи имеют право на постоянное пребывание там. Я, например, имею постоянные апартаменты во втором крыле...

Она подробно описывала правила поведения: когда следует являться на общие трапезы, как правильно оформлять официальные визиты, какие существуют неписаные законы общения между придворными.

Дорога до дворца заняла весь день. Леди Далтон без остановки рассказывала о правилах придворной жизни:

— Гости дворца должны соблюдать не особенно строгий этикет. Могут даже устраивать собственные приёмы. Но, конечно же, не сейчас: никаких резких движений, никаких громких слов.

Ингрид и вправду вжилась в роль тётушки, которая везла ко двору неопытную, но жаждущую веселья, племянницу. Я слушала, запоминая каждое слово.

— Если на общем ужине не будет Аннабет, — продолжала леди, — мы навестим Хартфордов утром. Во дворце существует милая традиция наносить визиты по утрам. Терпеть её не могу, но сейчас нам это на руку.

Дворец возник перед нами в сумерках, огромный и величественный, с бесчисленными окнами, светящимися, как звёзды. Карета замедлила ход, въезжая в парадные ворота.

Карету Леди Далтон встретила целая шеренга слуг. Отвесив глубокие поклоны, они стали разбирать наш багаж.

— Ваша светлость, — почтительно произнёс старший, — Его величество несколько раз открывал глаза, но снова впал в забытьё.

Ингрид кивнула, но её лицо оставалось непроницаемым.

Когда нас проводили в апартаменты и слуги удалились, леди Далтон хотела мне что-то сказать, однако явилась камеристка, чтобы разобрать наши вещи. Своих слуг Ингрид предпочла оставить дома, не доверяя в такой момент никому.

“Начнут ещё шушукаться, вдруг кто-то да проболтается” — так она мне пояснила. Это было разумно.

— Его величество несколько раз сегодня приходил в себя, но состояние остаётся тяжёлым, — повторила камеристка уже известную нам информацию, хотя её никто не спрашивал. Когда она, наконец, удалилась, Ингрид схватила меня за руку.

— Король приходил в себя! Это очень плохо…Если Эдвард жив, — прошептала она, — то это чудо. И нам нужно спешить.

Пальцы её дрожали, а слова звучали как приговор и, одновременно, как призыв к действию.

Я чувствовала, как моё сердце сжимается от тревоги за судьбу того, кто стал для меня больше, чем просто дорогим другом, защитником, человеком, которому я безгранично доверяла...до последнего времени. Однако, сейчас моя собственная обида казалась мне такой далёкой и мелкой.

Общий королевский ужин в специально отведённом для этого зале, проходил сдержанно. Но, впрочем, и не совсем уж траурно. Напротив, распорядитель, проходя по рядам, напоминал то и дело вполголоса:

— Больше тостов за здравие короля, королева будет недовольна тишиной, больше тостов…

Мне это всё было, мягко говоря, немного непонятно. Но — в каждой избушке свои погремушки.

К концу ужина к гостям присоединились и королева с наследником. Она была одета в алое жутко шуршащее парчовое платье с глубоким вырезом. А кудрявый королевич — в голубой бархатный костюмчик с золотой лентой через грудь. Мальчику хотелось идти вприпрыжку, однако мать крепко держала его за руку, сдерживая.

Королева заняла своё место, а вдоль столов покатился перезвон бокалов и выкрики “Да здравствует королева!”

Отсидев положенные по этикету пятнадцать минут, венценосная особа поднялась и сделала рукой какой-то жест, который я расценила как “Продолжайте веселиться”. И после этого удалилась.

Всё это время я внимательно её рассматривала. Вид королева имела бледный, а румяна были искусственными. Лично я никаких выводов по своим наблюдениям сделать не смогла.Так вполне могла выглядеть жена, переживающая за жизнь супруга, но вынужденная действовать и принимать гостей по протоколу, так и коварная отравительница.

Семейства Хартфордов за ужином не было и мы тоже вскоре ушли, как только это сделалось возможным.

Ночь во дворце была полна странных звуков: далёкий перезвон колокольчиков, приглушённые шаги стражи, таинственный шорох портьер. Я долго не могла уснуть, прислушиваясь к этим звукам и обдумывая наши дальнейшие действия. Завтра предстояло многое сделать, и каждое решение могло оказаться судьбоносным.

Глава 21

Я наблюдала, как Ингрид неторопливо собирается — каждое её движение было исполнено особого достоинства и изящества. Её руки, унизанные кольцами с крупными камнями, ловко орудовали щётками и гребнями.

— Смотрите-ка, милая, — она повернулась ко мне, держа в руках небольшой футляр, — я подобрала для вас чудесную вуаль. Она очень подойдёт к платью.

Ткань вуали была невесомой, словно паутинка, и, когда леди Далтон приложила её к моей причёске, показалось, будто мир приобрёл особую воздушность и нереальность.

— Вам, должно быть, непривычно без прислуги? — спросила я, застёгивая последнюю пуговку на платье цвета тёмной бирюзы.

Ингрид рассмеялась.

— Ах, Кейтлин! Я могу со всем управляться сама. В саду там, например, на кухне... Как-то мне подали совершенно несъедобный хлеб. Кухарка лепетала что-то там про печь, тягу, несвежие яйца и прочую чушь. Ну да, я была не в духе. Так вот, чтобы доказать свою правоту, я решила испечь хлеб собственными руками. Представьте себе ужас моих слуг — их грозная леди в переднике, перемазанная мукой по локти! Но знаете что? Хлеб получился восхитительным! По-моему, кухарка предпочла бы, чтобы её выпороли. Мои слуги давно поняли: если старухе хочется выкинуть какой-нибудь фокус — лучше не мешать и не лезть под горячую руку. Так о чём это я?.. Ах, да! Иногда проще без слуг.

Мы обе засмеялись, но в этом смехе пряталась тревога — моя собственная и та, что я чувствовала исходящей от леди Далтон.

Мы одновременно повернулись к высокому зеркалу в золоченой раме. Моё отражение показалось мне чужим — длинное бирюзовое платье, отделанное тончайшим кружевом цвета шампанского, делало меня похожей на знатную даму. Леди Далтон лично убрала мои волосы, превращая их в элегантный узел, из которого выбивались лишь несколько игривых прядей. Вуаль прикрывала лицо.

Интерьеры дворца поражали воображение: высокие потолки с лепниной, колонны из гладкого белого камня, Канделябры из тёмного серебра, сверкающие хрусталём люстры, паркет, уложенный в замысловатые узоры... Коридоры и лестницы, по которым мы шли, казались бесконечными лабиринтами, где каждый поворот открывал новые дивные виды. Высокие окна в массивных золочёных рамах пропускали солнечный свет, который играл на паркете огненными бликами.

Из-за количества людей, всё это напоминало дорогой отель, куда заселяются богатые