Дым и шрам - Гретхен Пауэлл Фокс

Тело Брэндона Кормака вспыхнуло синим пламенем.

И пока он горел, пока пламя превращало его тело в пепел, Элирия могла думать только об одном: о Кит.

Ее взгляд встретился с темной пустотой там, где должно было быть лицо Арбитра. Она почувствовала едва заметный кивок из-под капюшона.

Элирию пробил озноб — сейчас ей было холоднее, чем когда магия Кит едва не заморозила её на месте. Кит уже могла погибнуть. Ее могли разорвать когтями те самые жуткие твари, что искалечили Кормака и напугали его настолько, что он рискнул гневом небожителей и бросился обратно сквозь Врата, лишь бы не противостоять им. Эта мысль выбила воздух из легких Элирии.

Завеса света внутри Врат колыхнулась от незримого ветра, словно зазывая ее вперед. Неужели они просто хотели, чтобы кто-то заменил чемпиона, которого потеряло Святилище? И была ли Элирия абсолютно безумной, если всерьез думала об этом?

— Это безумие, — произнесла она вслух.

Арбитр все равно ответил:

— Возможно.

Элирия встала.

— Если ты сделаешь это, ты должна знать: пути назад нет. Не для тебя, Элирия Лайтбрейкер.

Элирия сжала кулак, впиваясь ногтями в ладони. Она не могла просто стоять и смотреть, зная, с какими ужасами прямо в эту секунду сталкивается Кит. И уж точно не могла просто уйти.

Да и к чему ей возвращаться?

Она сделала глубокий вдох. Затянула ремни ножен с кинжалами на бедрах. Совершила ошибку, глянув на то, что осталось от толпы зрителей — многие из них смотрели на нее с трепетом.

«Призрак отмечена благословением небес!»

Элирия фыркнула. Затем, вспомнив пророчество, сделала глубокий, медленный вдох.

— Выкованные в Испытаниях судьбы, так? Чемпионы взрастут?

Арбитр кивнул.

— Что ж. Что мне терять?

Мир вокруг Седрика закружился — вихрь света и тени. Земля ушла из-под ног, и на мгновение ему показалось, будто он будет падать вечно. А затем под ногами снова оказалась твердая поверхность, и воздух наполнился густым, пряным ароматом магии.

Потребовалось время, чтобы сориентироваться. За спиной Врата, сквозь которые он только что шагнул, были встроены в стену из зубчатого камня, уходящую к звездному, залитому полярным сиянием небу. Стена тянулась в обе стороны, изгибаясь и образуя периметр огромной круглой арены.

В ноздри Седрика ударил сырой запах земли. Грунт под ногами был неровным — смесь утоптанной почвы и мягкой, скользкой глины. Сияние над головой освещало возвышающиеся земляные курганы и скалистые образования, нерегулярно выпирающие из земли. Безлистые деревья, заросли колючих кустов и темные, зияющие пещеры усеивали местность.

Седрик прищурился. В дальнем конце мрачного пейзажа виднелась светящаяся арка. Она не слишком отличалась от Врат, сквозь которые он прошел, но он знал: она другая. Знал почему-то, что она важна. Что, бы ни бросило ему это испытание, что бы ни произошло дальше, он должен добраться до этой новой арки.

И, судя по всему, делать это придется в одиночку. Ни одного из соратников-чемпионов видно не было. Неужели они так быстро рванули на арену? Сорвались с места мгновенно? Или Врата выбросили каждого в разном месте? Как бы то ни было, вот вам и заявления Арбитра о том, что нужно работать вместе.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Седрик сделал первые шаги по арене. Не успел он пройти и двадцати шагов, как из ближайшей пещеры раздалось дикое рычание. Он резко повернул голову на звук, и рука рефлекторно дернулась к мечу.

Он услышал существо прежде, чем увидел. Когти, скрипящие по камню. Хриплое дыхание, будто сдерживающее рык. Свист хвоста, рассекающего тьму.

А затем оно ступило в свет мерцающего сияния, и Седрик увидел лицо смерти.

Иссиня-черная кожа, обтягивающая скелетоподобную морду. Глаза, подобные красным углям, горящие хищной взглядом. Белые полосы пролегали по обеим сторонам спины. Оно кралось на всех четырех лапах, и из каждой подушечки торчали острые, как бритва, когти. А на кончике чешуйчатого хвоста, изгибался серповидный шип величиной больше ладони Седрика.

Суть этого испытания прояснилась мгновенно. Это была арена смерти.

Зверь подкрадывался к Седрику, скаля клыки, с которых капало что-то черное и вязкое. Сжимая меч в одной руке, другой Седрик защитно обхватил мана-тотем. Ему не хотелось рисковать и истощать тотем так рано, но он и не думал, что столкнется с тварью из четвертого круга ада в первые же пять минут пребывания в Испытании.

Возможно, Элирия была права, пытаясь помешать Кит войти. Если бы рядом был кто-то, кто ему дорог, или кого ему поручили защищать, как, похоже, было в случае с той парочкой фейри, — он точно не хотел бы, чтобы они с этим столкнулись.

И уж тем более он не хотел бы, чтобы они столкнулись с этим без магии. Со вспышкой паники Седрик понял, что именно в таком положении он и оказался. Быстрый взгляд на тотем показал: мана внутри есть. Изумруд, вправленный в камень, все еще светился.

Вот только дотянуться до нее он не мог. Не мог дотронуться.

Седрик готов был поклясться, что услышал, как тварь фыркнула от удовольствия, когда до него дошла эта мысль.

Он не мог использовать здесь магию.

Зверь обратился в тень, когда рванул вперед. Седрик вскинул меч, загребая широкую дугу, которая задела кожаную шкуру твари. С воплем боли та повалилась набок, но мгновение спустя снова вскочила на ноги, сузив угли глаз. Седрик встал в защитную стойку, наставив острие меча на пульсирующую жилу на шее зверя.

Тварь прыгнула.

Когти-ножи столкнулись с мечом Седрика, выбив его из рук. Сила удара отбросила его назад. Он рухнул на спину. Болезненный стон вырвался из легких, когда тяжелые лапы твари надавили на нагрудник, прижимая его с разрушительной силой. Когти заскрежетали по доспехам. Вонючее дыхание обдало лицо, когда монстр наклонился ближе, обнажив клыки.

Неверие захлестнуло разум Седрика. Он отказывался верить, что все закончится именно так. Пальцы судорожно зашарили по боку, слепо ища кинжал на поясе. Наконец они коснулись прохладного металла рукояти. Искра триумфа вспыхнула в груди Седрика…

И в этот момент тварь рухнула на него. И больше не шевелилась.

Кряхтя, Седрик извивался под тяжестью монстра, пока не набрал достаточно инерции, чтобы сбросить тушу. Брови его взлетели вверх, когда он понял: в бок твари был вогнан чужой меч. Пара поношенных черных сапог ступила в поле его зрения. Взгляд скользнул выше: багровая кожа, кожаная кираса, которая была