Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Маша вздохнула. Не оклемался еще. С другой стороны — она стояла на коленях у его ложа, что еще может подумать романтичный девятнадцативековец?.. Как не вечную любовь. Сгребла осторожненько его руку в свои, потрясла слегка:

— Вы спасли мне жизнь, Фриц. Варт говорит, что рана не затронула важные органы, и это… чудесно. Вы скоро поправитесь.

— Ваш брат — доктор?..

— Нет, просто… он жил в суровых условиях. Многое повидал.

— Вы верите ему, Машенька… Так верите людям… Такая светлая… Вы — солнце моей жизни…

Ох, это уже совсем перебор… Маша закусила губу.

— Я ему помогала, и знаю, что он прав. Просто по мясу нож прошел, просто…

— Вы видели? — Краузе вмиг залился краской и потянулся руками к воротнику.

Наверное, побоялся, что его раздевали у нее на глазах. Маша едва не хрюкнула, пусть и не пристало оно ситуации. Аки барышня порой, это правда. Но жизнь ей спас именно он. Потому что где его почки, там примерно ее сердце. Бр-р…

— Ничего, Фриц, — успокаивающе похлопала его по груди Маша и, опираясь о кровать, поднялась. — Я тоже повидала куда больше, чем иногда даже хотелось бы…

Вартислав стоял напротив, хмуро заворачиваясь в плащ. Комнатка, освещаемая камином, стала уже своей, уютной, несмотря на все, что случилось, и их одеялко у камина…

— Ты куда?..

— К фрау Фрунзе. Вам вполне хорошо вдвоем. Твой защитник уже…

Маша наморщила носик. Фи, он что — ревнует?.. Так что схватила его за воротник плаща и потянула на себя, заставляя нагнуться и прошипела в лицо:

— Ты обещал не оставлять меня одну!

Варт как-то странно посмотрел ей не то в глаза, не то ниже. И прошептал в ответ:

— И держу слово. Ты не одна, — кивнул на койку с Краузе за ее спиной, отцепил пальцы один да другим и отклонился, снова становясь невыносимо выше.

Маша поджала губы.

— Это не одно и то же!.. Он ранен. И, вообще…

— Мари… Ма-шень-ка, — по слогам повторил Варт весьма насмешливо ласковое обращение Фрица, — ты взрослая женщина тридцати трех лет. Тебе не нужны няньки. А муж пригодится, засиделась в девках.

— Да чтоб ты заржавел! — топнула Маша ногой, потому что разговаривать с ним не возможно!

В следующий раз надо ему в сапог метить. Каблуком.

— Маша… — донесся голос Фрица. Мужчина попытался приподняться на локте, но скривился от боли и в бессилии упал обратно на диванчик. Отдышался, и было слышно, как тихо, но показательно Вартислав хмыкнул. — Куда ваш брат уходит?..

— А вот спросите его сами. Я тоже ему говорю, что нам нужна защита, но он же слышать ничего не хочет. Говорит, фрау Фрунзе спасать надо…

— Спасать?..

— Ну да, понимаете… — Маша размяла ладони, прошлась по комнате и, решившись, присела на стул, а на второй приказательно кивнула одетому по самое горло Вартиславу. — Нападавший украл мой плащ и сбежал. Варт предполагает, что ему было нужно содержимое карманов — мы ведь его нашли в подвале, там, в подземелье. И просто взяли укрыться. Вернее, — она с укором посмотрела на ничего не понимавшего в ее русском рассказе Вартислава, — некоторые насильно меня в него завернули. А в карманах что-то шуршало, но я не проверила, что. А фрау Фрунзе, когда стирала, наверное, вынула эти документы или бумаги, и мы теперь боимся, чтобы с ней чего не приключилось… Ну, когда контрабандист поймет, что того, что он искал, там нет. Хотя, если рассуждать логически, вряд ли он догадается, что бумаги именно у фрау. Скорее станет охотиться на меня.

Снова с нажимом зыркнула на Варта. Потому что любой читатель детективов отбросит эту версию. В первую очередь с кого надо тянуть украденное, как не с того, кто плащ носил?..

Фриц Краузе тем временем хлопал глазами. И с огромным усилием, поворачиваясь на здоровый бок, таки сел. Вдохнул глубоко и схватился за ребра сзади, там, где должно было болеть. Маша хотела бы метнуться к нему и поддержать, но побоялась… И так уже «Машенька»… Вартислав вернул ей неприязненный взгляд, похожий на стрелу, и поплелся помогать. Стащил с себя плащ, подоткнул под спину пострадавшего инженера на манер подушки, чтобы в рану не жало.

— Так они не ваши? — спросил Краузе, отдышавшись. На обоих языках по очереди.

— Was?.. — уточнил Вартислав.

Оказалось, бумаги.

— Фрау Гертруда показала мне их. Все равно она не читает кириллицу. Я… боялся, что они ваши, Машенька, потому не стал говорить полиции.

— Мои⁈. Это… правда записки контрабандистов⁈. На русском⁈.

— Насколько я могу судить. Странные сочетания слов. Вывозить в Петербург колониальные товары очень прибыльно. Я думал… вы их агент.

— И все равно решили мне помочь⁈.

Фриц развел руками и расплылся улыбкой.

— Вы знаете, Машенька, что с первого взгляда мое сердце отдано вам. Так что я сжег все, дабы не компроментировать вас и помочь вам начать новую жизнь.

Маша схватилась за голову. Встала, чтобы пройтись. И зная это все, он делал ей лавку, ходатайствовал… Чтобы у нее был легальный способ торговать контрабандой! Уму непостижимо! Что за идиот так влюбляется⁈.

Или он шпион какой?.. Неужели возможно быть таким сентиментальным идиотом?..

— Вот уж верно — вы друг друга стоите, — прокомментировал едко Вартислав. — Одна не читает, другой сжигает из большой любви.

Что она могла, кроме как убийственно глянуть исподлобья⁈. В любом случае… фрау Фрунзе вне игры. Хотя хорошо бы, чтоб контрабандисты про нее не узнали.

* * *

Вартислав.

Трясогузка была ошеломлена. Варт — не слишком. Инженер был именно тем романтичным чудаком, которых он одновременно уважал и презирал. За легковерие и за то, что могут его себе позволить во взрослых годах.

Такое — роскошь. И глупость.

Но задача не была решена, как бы Краузе ни казалось, что сжечь — достаточно. Так что Вартислав приступил к допросу. Умостил плащ за спиной влюбленного инженера иначе: так, чтобы тому пришлось смотреть не на свою обожаемую «Машеньку». А ему в глаза. И отвечать на конкретные вопросы:

— Что вы помните из тех списков? Фриц, это важно.

— Простите?..

— Вас едва не прирезали за те записи, что вы сожгли. И они не