Город с запахом шоколада - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

— Второй раз вытаскивать не стану, — предупредил Виадрус, оглянулся по сторонам — чай, не видит никто? — и подтянулся об относительно толстую льдину. — Куда оба сгинули? Со свету старика сведете!

* * *

Вартислав.

Выскользнуть из Марииной лавки удалось уже под утро — взбудораженная своими «детективными измышлениями» и «дедуктивными методами» трясогузка даже дышать ровно не умела. Надо было видеть, насколько поражен был ее поведением возлежащий на оттоманке Краузе — так он велел называть этот диванчик с подушками, на подобие турецкого. Даже больше напуган, чем собственной пустяковой раной.

Зато Мари развила целую огромную теорию про русских контрабандистов, вспомнила все, что могла — кто б знал откуда — о подземельях, подпольях и перестрелках, поножовщине и работе под прикрытием. Она фонтанировала идеями и рассказами и не затыкалась. Пока Краузе не вспомнил про пучок сушеной мелиссы в сумке, и Варт заварил ей побольше, уговорил выпить, спел пару колыбельных, что пела ему в незапамятные времена мать, обнял и гладил по растрепавшимся из заколок волосам, пока та наконец не засопела, не размякла и не перестала пугать несчастного инженера.

Фриц Краузе уступил Марии оттоманку, накрыл одеялом, на котором так хорошо сиделось у камина, и нежданно-негаданно заявил, что раз уже может ходить, то пойдет домой. Мало ли, как там фрау Фрунзе. Да и Марию Александровну компроментировать не хочется.

Впрочем, Варт предполагал, что романтик-инженеришка просто попытался сбежать. От странного зрелища, к которому он сам уже привык и даже прикипел — трясогузки с ее заморочками. А что бы было, если б немец женился без оглядки, как зарекался?..

Вот-вот.

С глаз долой, из сердца вон. Руки прочь от его бедовой сестрицы. Она ему самому нужна. Пес пойми, зачем.

Оставлять ее, конечно, в лавке одну было не слишком безопасно, но Варт предпочел бы докопаться до контрабандистов сам. А для того — она права — следовало их найти. Звезды на поясе не звучали как довод, а вот попасть в подземелья, где все началось, стоило. И оставить им послание. Нет туда хода лучше, чем старый тайный коридор Грифичей. Вместо даги Вартислав вооружился кухонным ножом и зорким глазом.

Берег изменился до неузнаваемости. Он специально спустился прямо к реке от собора Святого Иакова. Тот самый уродливый железный мост, постройки большие и малые, и все кипят, горят, пыхтят, выдыхают черный или серый дым. Вместо костров, что они жгли, чтобы согреться. Фонари, похожие на те, что на Фалькен штрассе, ничего общего не имеют со смоляными факелами. И каменный помост, деревянные причали, сваи, нагромождение плавающих средств, название половины которых он и угадать не сможет.

Укрощенная Одра. Не о том ли они мечтали, когда прогнивали сваи, а весной берег превращался в непроходимую жижу?

Варт остановился у моста. Безликие серые люди спешили мимо, пряча носы в поднятые воротники плохоньких курток. «Рабочий класс», как их называли во вчерашней газете. «Отмечается активность агитаторов среди портовых рабочих. Власти призывают к бдительности, берегитесь брожения умов!», «штеттинские верфи продолжают укреплять значение города как опоры морской мощи Империи, кайзер выражает благодарность».

Вероятно, это про них. Один вонючий спиртовкой старик поскользнулся у входа на мост, схватился корявой рукой за обледеневшие перила и едва не угодил на ломаный лед. Вартислав дернулся было поддержать, но того выровнял товарищ, похлопал по спине, и оба продолжили путь. Только на загаженную чайками, углем и отходами мостовую выпал сложенный вчетверо листок.

— Где женщину потерял?

Сердитый голос донесся из реки, и Варта так и подбросило на месте. Сапоги поехали по льду, и он бы повторил судьбу старика, если бы не чудо. Прошибло потом и застарелой болью в заживающей лопатке.

— Второй раз вытаскивать не стану, — на льдину выполз зеленый бог Одры собственной персоной. — Куда оба сгинули? Со свету старика сведете!

Скажите пожалуйста — они еще и виноваты! Вартислав хмыкнул и подбоченился. В ночных теориях Марии была мысль привлечь Виадруса к расследованию — «контрабанда ведь — дело водное, разве нет?».

— Спит женщина. Но передала тебе задание.

Виадрус закатил глаза и откинул мерзлые водоросли со сморщенного лица.

— Кто бы сомневался… Ох уж этот двадцать первый век. Пропащие люди!

— Пропащие, — согласился Вартислав и присел на промерзший кнехт. Размял плечо. — Ей бы все контролировать. Так не может ведь. И плачет потом или трясется. Или хохочет и танцует. Бр-р!

— Они там все такие.

Виадрус вытащил на льдину хвост, ударил по шуге, любуясь, как летят мелкие льдинки в свете догорающего фонаря на мосту.

— Тебе еще не самая плохая досталась. Болеют, каждый второй. Депрессиями там, биполярными расстройствами…

Это что-то знакомое.

— Она упоминала, — кивнул Варт и потянулся к листку, который ветерком свеяло с моста прямо ему под сапоги. — Как такие болезни лечатся?

Виадрус пожал плечами.

— Жизнью, простой жизнью. Они все усложняют несусветно на пустом месте.

— Ох, как это верно…

Листок был на немецком, что-то вроде стишка:

'Рабочий!

Ты работаешь двенадцать часов без выходных. Тебе платят за десять.

Почему? Потому что ты один. Поговори с соседом.

После смены в «Черном якоре» тебя ждут товарищи!'

— Что за хрень? — вытянул шею Виадрус, подгребая на своей льдине поближе.

— Хрень?..

Этот тоже сыплет незнакомыми словами.

— А, так в мире твоей Марии говорят про всякую нелепую чепуху, — и тянет свою кожистую лапу с перепонками за листком.

— Ну, правда чепуха… Хорошо, что вообще платят. И Мария — не моя!

— Ой, — сощурился бог, — ты мне очки не втирай, ладно? В смысле, лапшу на уши не вешай, сказок не рассказывай. Я вас друг другу предопределил. «Поговори с соседом».. А, агитаторы!

— Это которые «брожение умов»?

— А ты, я смотрю, втягиваешься! — довольно оскалился Виадрус. И… сжевал листочек, аки козел. — Не храни листовки — заметут.

Варт даже простирать руку в отчаянии не стал. Все равно он запомнил «Черный якорь». А где люди идут против власти, там и контрабанда трется. А с духа что возьмешь? Капризный.

— Тебе надо познакомиться с Краузе.

— Краузе?.. Что за тип? Мне вас двоих по горло!

— Инженеришка, втюрился в МОЮ Марию, — фыркнул Вартислав. — Только он бумагу не съел, а сжег. А